Постоянный автор «Про|странства», писательница и философ Марина Препотенская поговорила с кандидатом философских наук, доцентом кафедры философии Одесского национального университета имени Ильи Мечникова Фаридой Тихомировой о том, как максимально выгодно и тактично построить отношения между человеком, природой и городом.

Марина Препотенская: Фарида, что именно пробудило в вас исследовательский интерес к urban studies? Ведь в Украине урбанистические темы начали вписываться в научный дискурс относительно недавно.

Фарида Тихомирова: Мой путь к теории города проходил через философию и естествознание. По образованию я химик, но в душе всегда была философом, поэтому неслучайно судьба привела меня в философское отделение при химфаке университета. Меня с юности интересовали различные системы, а город, особенно большой, — это одна из самых мощных систем, которую бесконечно интересно познавать. Большую роль в увлечении урбанистикой сыграла сама Одесса, куда я прибыла полвека назад с Кавказа. С годами я всё больше влюблялась в её историю и неповторимое лицо. Теперь считаю себя одесситкой и не устаю изучать город!

Марина Препотенская: Ключевая тема ваших работ — урбоэкология. Что это за сфера знаний?

Фарида Тихомирова: Урбоэкология, интегрируя различные науки, анализирует связь человека и природы в городе. Здесь под природой понимаются живая флора-фауна и само городское пространство (искусственная природа). У истоков отечественной урбоэкологии стояли известные учёные Авенир Уёмов, Генрих Швебс и Вадим Дьяков. Швебс провозгласил приоритет экологии еще в 1970-х, когда советские дети с удовольствием скандировали стишок Самуила Маршака: «Человек сказал Днепру: я стеной тебя запру, ты с вершины будешь прыгать, ты машины будешь двигать».

Тогда и позже вся государственная политика осуществлялась под лозунгами покорения природы, а экологию не воспринимали всерьёз, относя её к буржуазным лженаукам. К чему это привело, мы хорошо знаем. Швебс не зря утверждал, что отсутствие экологического образования хуже, чем парниковый эффект или кислотные дожди. Я рада, что вслед за своими учителями после окончания аспирантуры смогла вести занятия по социальной экологии.

Сегодня экология в тренде, хотя часто её презентуют на основе экофобии — страха перед природными катаклизмами и вымиранием всего живого. Но апокалиптические настроения — тупиковый путь, ведь страх не может воспитать нравственность, необходимую для перехода в ноосферу. Требуются вдохновляющие креативные программы в вузах и практические действия в городе по защите природной среды и созданию биотопов.

Марина Препотенская: Правда ли, что «макрокосмы пейзажа», говоря словами Юрия Лотмана, создают «пейзаж души»? Могут ли биотопы спасти городскую природу в наше время?

Фарида Тихомирова: Биотоп — это участок городского пространства с более-менее однотипными природными условиями: газоны, луга, бурьяны, бульвары, парки, лесопарки, скверы, речки, озёра в черте города. Перечень можно дополнить инновационными оазисами на крышах небоскрёбов и даже клумбами во дворах домов. Не забываем и о городских животных, внимание к которым иногда даже преобладает над заботой о людях. Так, в месяцы строгого локдауна только хозяевам собак разрешали выходить с питомцами в зелёные зоны города.

Биотопы нужно создавать обдуманно, внедряя достижения Allergy-Free Gardening (садоводства без аллергии). Ведь некоторые растения, например, «мужской» тополь или амброзия, вызывают у многих людей болезненные реакции. Глобального контроля требуют городские отходы, водоёмы, воздух, уровень шума, качество питьевой воды и пищи, многое другое. Необходимо прекратить катастрофическое «общение» горожан с дикой природой, в частности приобретение экзотических животных для квартирного досуга. Очевидно, что давно пора завершать эксплуатацию животных в цирках, засорять море, хаотично застраивать побережье, провоцируя оползни, вырубать деревья, нарушать акустические нормы.

Вам будет интересно: Амброзия. Аллергия, скрытая за аллегорией

В истории Одессы есть прекрасные примеры экологических решений и подарков городу от меценатов: сады, аллеи, розарии. При правильном подходе отдельные растения становятся знаковыми для городов: символ Киева — каштан, Одессы — акация, символ Берлина и Праги — липа, Токио — сакура.

Лотман был прав, говоря о влиянии ландшафтов на «пейзаж души» человека. Ведь мы остаёмся детьми природы, даже живя в каменных джунглях, и любование ею создает особый душевный настрой. Мои излюбленные места — Ботанический сад, парк Шевченко и, конечно, морское побережье. Ведь Одесса — это так называемый эксцентричный город, распахнутый к морю, к великой стихии природы.

Марина Препотенская: Урбоэкология предполагает заботу не только о биотопах, но и о самих горожанах. Максимум внимания нужно уделить людям с особыми потребностями. Однако проблематика disability studies, которую вы освещаете в своих работах, в отечественной теории города звучит крайне редко. В чём причина? Есть ли в городском пространстве ресурсы для адаптации людей с особыми потребностями и в целом для преодоления нетерпимости к отличиям?

Фарида Тихомирова: Когда-то людям с инвалидностью запрещали появляться на улицах или даже высылали их за пределы городов, чтобы «не портили общую картину». Сейчас вроде бы стараются помогать, но часто это делается бездумно и формально. Пандусы для подъёмов и спусков имеют острые углы, которые невозможно преодолеть колясочникам. Тактильная плитка для незрячих не всегда выложена правильно и часто дезориентирует, а звуковые сигналы срабатывают не всегда.

Наши вокзалы и аэропорты игнорируют специфические потребности отдельных людей. Да и всем пассажирам можно посочувствовать, когда они тащат тяжелые чемоданы по лестницам вниз-вверх вместо того, чтобы везти вещи на эскалаторе. А ведь в мире есть очень продуманные места, например, стамбульский аэропорт, где отлично организованы инклюзивные локации и каждый прохожий готов помочь! В наших же городах всё пространство рассчитано на молодых и здоровых.

Но замечу, что катализатором вражды в городе может стать не только физическая инаковость, а и расовая, гендерная, возрастная, статусная. Сегодня в мире происходит бурное обострение расовых противоречий, разгораются конфликты местных жителей и мигрантов. В итоге скажу, что инклюзия — это не про пандусы, а про человечность. Корректировать проблему следует через воспитание, образование и законы, путём создания культурных кластеров.

Марина Препотенская: Забота о городе, любовь к нему формируют то, что называется местным патриотизмом или, говоря философским языком, городской идентичностью. Насколько актуальна тема идентичности сегодня, когда многие люди (во всяком случае, до локдауна) много путешествуют, мигрируют и вообще — считают себя гражданами мира?

Фарида Тихомирова: Городская идентичность особенно актуальна с экологической точки зрения. Можно быть «человеком мира», но одновременно чувствовать себя киевлянином, одесситом или парижанином. Всё дело — в личной ответственности за место обитания, как говорилось в «Маленьком Принце» Экзюпери: «Утром встал — приведи в порядок свою планету!»

Порядок в сфере идентичности — это умение выстраивать образ города на основе истинных ценностей. Существует urban imaginary (городское воображаемое), которое создаётся из городских архетипов и мифов, genius loci и реальных достижений. Говоря об имидже Одессы, замечу две особенности. Первая связана с исторической романтизацией криминального мира Одессы и злоупотреблением этим «брендом», вследствие чего образ города трактуется однобоко. Вторая особенность — оптимизм и колоритный юмор одесситов, который сохраняется, несмотря на испытания!

Я бы предложила всячески продвигать исконное дружелюбие одесситов, привыкших к соседям самых разных национальностей и характеров, а также идею об Одессе-Маме, которая всегда накормит и защитит, потому что по-настоящему любит своих детей. Вот эта нота любви и дружелюбия просто необходима всем нашим городам сейчас, на разломе тысячелетий, в обстановке гибридных войн, пандемии и неопределённости. Тогда урбоэкология наполняется философским содержанием и духовным смыслом, учит быть и горожанином, и гражданином.

Беседовала Марина Препотенская