«Чикаго – индейское слово, означающее «дикий лук». Множество раз описанный и воспетый, огромный, неуклюжий, грязный город над озером Мичиган, основанный в 1832 году несколькими семьями, с нынешним (многомиллионным) населением…, гигантской индустрией, всемирной «славой» гангстерства и невероятной мешаниной рас, языков, религий… Для меня Чикаго особенно запомнился из известного серого, мрачного романа «Джунгли» о мясницких фабриках, на которых также работали «рутенцы».

А вообще у этого города богатая литературная традиция – Карл Сендбург, Бен Хехт, Эдгар Ли Местерс, Шервуд Андерсен, Теодор Драйзер со своей «Американской трагедией». С сильно развитой прессой, множеством издательств и мощной инспирацией к творческим проявлениям слова, кисти, архитектуры (Франк Ллойд Райт), а также фильма, ведь именно здесь начали свою работу первые кинопроизводители с 1915 года».

Этот отрывок из книги еще до недавних пор не слишком известного украинского писателя Уласа Самчука «По следам пионеров. Эпос Украинской Америки» чрезвычайно точно и тонко передает время и место существования The Chicagoan – журнала, о котором пойдет речь далее.

previous arrowprevious arrow
next arrownext arrow
Slider

The quintessential vintage Chicago photo. Traffic on Dearborn and Randolph, c1909. Photographer Unknown.

Несмотря на Всемирную ярмарку 1893 года, которая должна была превратить Чикаго в город мирового класса, в начале XX века у него все еще была недобрая репутация. Английский писатель Герберт Уэллс называет Чикаго кошмаром девятнадцатого века. Не последнее место в этом кошмаре занимали скотобойни с нечеловеческими условиями труда и ужасной антисанитарией, располагавшиеся на территории около 260 га, и на которых работали почти 40 тысяч человек — преимущественно эмигрантов.

previous arrowprevious arrow
next arrownext arrow
Slider

Ко всему этому в 20-х годах Чикаго получает новую проблему: в 1919 году Восемнадцатая поправка у Конституции США запретила производство, реализацию и перевозку алкоголя для употребления.

Запрет вызвал возрастание нелегальных продаж, контролируемых мафией, которая ко всему еще и провоцировала конфликты между эмигрантами из разных этнических групп, что часто приводило к кровавым столкновениям, расцвету шовинизма и полному отсутствию взаимопонимания. А в 1921 году сюда с семьей и «бизнесом» переезжает Аль Капоне.

previous arrowprevious arrow
next arrownext arrow
Slider

Чикаго поглотил хаос насилия и безумств.

The Chicagoan – «младший брат» The New Yorker с большими амбициями

И вот, посреди всего этого кровавого буйства, этнических конфликтов, контрафактного алкоголя и очень-очень больших денег, нашлись люди которые, стремясь противостоять репутации Чикаго как центра организованной преступности, политической коррупции и промышленных трущоб, избрали очень оригинальный способ — запустили журнал!

Его история началась в 1926 году, когда Чикаго находился на экономическом пике. В Бойнях резали 20 миллионов животных в год, население города разрослось; строятся гигантские небоскребы — в то время именно здесь было самое большое в мире здание и самый большой отель.

В июне 1926 года выходит первый номер The Chicagoan! Он вышел через полтора года после того, как был впервые опубликован другой и, собственно, самый знаменитый в мире городской журнал The New Yorker. Журнал, конечно, довольно бесцеремонно и умышленно скопировал графический дизайн и редакционное содержание нью-йоркцев, но, в конце концов, редакция понимала, что этого сравнения им никак не избежать, а потому действовала максимально свободно.

С первого же номера было задекларировано, что задача The Chicagoan — противостоять репутации Чикаго, созданной Аль Капоне & Со, и открыть миру «культурный, цивилизованный и яркий» город, «которому не требуется поклонения Парк-авеню. Мейфэйру или Елисейским полям». То есть, они ориентировались не только на горожан, а надеялись стать своеобразной визиткой Чикаго и достичь международного признания.

previous arrowprevious arrow
next arrownext arrow
Slider

Урбанистичный и стильный, вобравший в себя всю крутость и кульность Эпохи Джаза, The Chicagoan каждые две недели публиковал разнообразные профили личностей и институций, модные фото, комментарии к культурной и политической сцене Чикаго, интервью со знаменитостями (от мэров до оперных див), обзоры концертов, выставок, отзывы ресторанных критиков, а также карикатуры. Ошибкой — возможно, в чем-то фатальной — стала ориентация журнала в первую очередь на «high-society folk» — представителей высшего света и почти полное игнорирование активно зарождавшегося среднего класса.

Со временем The Chicagoan стал ежемесячным журналом большего формата и несколько расширил аудиторию. Вот, к примеру, каким было содержание журнала за ноябрь 1931 года: краткие политические обзоры и описание новых ресторанов гастрокритиком; интервью с Сержем Лифарем; репортаж о молодых авангардных чикагских художниках; статья о выставке кукол, изображавших известных женщин, и статья о нравах и поведении, царящих в ночных клубах; модная фотосессия, очень раскованная, предвосхищающая стиль героинового шика 90-х; памфлет против Аль Капоне, как раз когда его обвинили в уклонении от уплаты налогов, а также много карикатур и рекламы.

Какой журнал без иллюстраций?

Самая интересная часть журнала для читателей сегодня — страницы, заполненные описаниями беспокойства редакции о печально известной преступной репутации Чикаго, а еще — великолепная коллекция обложек. Каждый месяц впечатляющие линии в стиле ар-деко изображали город ветров: девушки-флэпперы с шарфами, развивающимися наподобие воздушных змеев; огни небоскребов, отраженные в волнах озера Мичиган — все это завораживало и придавало городу аристократический шик, разумеется, в духе Среднего Запада.

previous arrowprevious arrow
next arrownext arrow
Slider

Большим достижением журнала было то, что хотя он и ориентировался на представителей высшего класса, все же был максимально открытым для всех талантливых художников и авторов. Для The Chicagoan творили потрясающие художники. Элмер Симмс Кэмпбелл (1908–1971), первый всемирно известный афроамериканский карикатурист, сотрудничал с журналом во второй половине 20-х, а позднее переехал в Нью-Йорк, где рисовал карикатуры для Daily Mirror, Esquire и Playboy.

Карикатурист мексиканского происхождения Альберт Каррено (1905–1964) изображал на страницах журнала театральных и спортивных звезд в конце 1920-х годов, а потом работал у разных издателей комиксов, включая Fawcett, National и Marvel.

Борис Ридел — создатель первой обложки The Chicagoan, некоторое время работал художественным редактором журнала и прославился как автор множества киноафиш.

Клейтон Роусон — малоизвестный, но интересный иллюстратор и автор детективных произведений, а также иллюзионист-любитель, работал в журнале с 1929 года, после переезда из Огайо, и привнес дух авантюризма и внимание к «низшим» жанрам литературы, которыми Chicagoan ранее пренебрегал.

Известный американский trompe-l’œil художник-натюрмортист и уроженец Чикаго Аарон Богрод создавал для журнала свои иллюстрации после учебы в Чикагском художественном институте.

previous arrowprevious arrow
next arrownext arrow
Slider

На своих картинах Богорд изображал разбитый город и нелегкую жизнь рабочих, но для The Chicagoan ему было поручено создать свежие сцены с беззаботными и стильными горожанами. Эти иллюстрации для обложек — утопические по своей природе — были полотном для проектирования представления о том, каким Чикаго и жизнь в нем могут быть.

А кто же был в редакции?

В определенный момент журнал достиг заметной популярности, что дало основание Мартину Дж. Куигли, издателю журнала, утверждать, что «каким бы Чикаго ни был и ни будет, The Chicagoan есть и будет».

И в значительной степени рост популярности журнала был заслугой его главного редактора — Мэри Армстронг. Женщина-редактор журнала, еще и разведенная, еще и одинокая мать (что в 20-х даже для Штатов было очень скандальным) в тот период была явлением уникальным и своеобразной enfant terrible чикагской литературы и журналистики.

Мэри Армстронг (1892–1956) была поэтессой, писательницей, литературоведом. На момент запуска журнала она уже издала несколько томов стихов, создала или адаптировала некоторые бродвейские постановки и имела хорошую репутацию в литературных кругах. К сожалению, история сохранила для нас немного сведений о ее работе в этот период, но об этом лучше всего свидетельствует сам журнал. 

В 1932 году Мэри Армстронг публикует свою самую известную книгу «Мой первый муж» — блестящие мемуары о Бене Хехте, литературной среде Чикаго и о «ревущих двадцатых». После закрытия журнала она не оставила литературу, а выпустила несколько книг по домоводству и кулинарии и на протяжении многих лет была неофициальной ассистенткой Теодора Драйзера и собирала фактаж для его книг, проверяла информацию, искала идеи для произведений.

Эта женщина провела большую часть жизни на втором месте: жена известного писателя, редактор журнала, который так и не смог сформировать свою идентичность; помощница другого известного писателя — но как показывает легкое, искрометное остроумие ее произведений, возможно, она и была на вторых ролях, однако никогда не была второстепенной личностью. 

Упадок и возрождение Chicagoan

Slider

Когда началась Великая Депрессия, The Chicagoan не воспринял ее всерьез, отметив, что «наш талант, если таковой есть — для более легких, более благоприятных вещей». Журнал начал свою жизнь с самой благородной целью — доказать миру, что Средний Запад — это не только скотобойни и коррумпированные политики; что у города есть интенсивная культурная жизнь и мощный потенциал — при этом не замалчивая его проблем и социальных язв, а борясь с ними.

Но со временем редакторы решили игнорировать все отрицательные стороны и городские беды, Великую Депрессию, и сосредоточиться на том, какие книги читать, где есть и делать покупки. Однако Депрессия The Chicagoan не проигнорировала, и в 1935 году, после выхода 149 номера, журнал закрылся, так и не достигнув блестящего международного успеха, к которому стремился.

О журнале забыли на десятилетия. Но потом случилось маленькое чудо. Просматривая папки библиотеки Regenstein в Университет Чикаго несколько лет назад, известный историк Нил Харрис сделал удивительное открытие: группу из девяти просто перевязанных томов, подписанных The Chicagoan. Вытащив один из них и листая страницы, Харрис был поражен впечатляющими обложками, причудливым искусством, остроумными карикатурами, материалами о местных знаменитостях и целым спектром острых статей. Он сразу понял, что повстречал чикагского коллегу The New Yorker, таинственным образом проскочившего сквозь трещины истории и памяти.

Харрис и его жена проделали титаническую работу по сбору полной коллекции журнала, оцифровыванию, а в 2008 году выходит книга «The Chicagoan — забытый журнал Эпохи Джаза», демонстрирующая роскошные иллюстрации и раскрывающая имена множества недооцененных талантов, работавших в городе в то время.

На сегодняшний день известны лишь две оригинальные коллекции журнала: одна хранится в библиотеке Regenstein Чикагского университета, другая — в Нью-Йоркской публичной библиотеке

Позднее было несколько попыток возродить журнал: в 70-х, 90-х и сейчас. К примеру, одна из таких возрожденных версий существует в виде сайта, кроме того, продолжается обсуждение возможности запуска полноценного печатного журнала.

Ну что ж, в совершенном мире у каждого города должен бы иметься такой журнал высокого класса, чтобы рассказывать о себе и культурной жизни своих граждан. И хотя в Чикаго нет нехватки прессы, возможно, еще возродится и покажет себя миру новый The Chicagoan, сохранивший частицу своего предшественника, ставшего хоть и короткой, но прекрасной главой в истории американской иллюстрации и журналистики начала XX века. 

Текст: Наталия Маркив-Буковская

Перевод с украинского: Мила Кац