История карикатуры охватывает самый важный в развитии человечества период от эпохи Просвещения до сумасшедшего XX века. Создавались и рушились империи, закладывались азы современных международных отношений, человек приучался смеяться над действительностью. 

Карикатура мешает обывателю превратить свою жизнь в послушное следование канону и выражает протест против слепой приверженности общественной морали. Карикатура даёт обществу совет как действовать в существующем конфликте. Люди под её влиянием освобождаются от фанатизма и догм, хотя в то же время любые режимы могут прикрывать карикатурой недостатки своей политики. У карикатуры появляется репутация, к её помощи прибегает журналистика. Всё это благодаря тому, что в этих рисунках человек узнаёт себя.

Началось это с сатирического романа «Гаргантюа и Пантагрюэль». Его автор Франсуа Рабле показал, как благодаря редкому чувству юмора и дару видеть себя со стороны найти смешное в обычных вещах.

Всемирно известная иллюстрация Гюстава Доре (1832-1883) к роману Франсуа Рабле.

Короли карикатуры

Жан Эффель (1908–1982), Херлуф Бидструп (1912–1988) и Гэри Ларсон (р. 1950) — три примера воспитательной силы карикатуры. Благодаря им считавшийся легкомысленным жанр становится самостоятельным и начинает определять поведение поколения. И Херлуф Бидструп, и Жан Эффель — люди поколения, видевшего, во что превращается обман обывателя. Оба художника участвовали в антифашистском сопротивлении. Последующие годы нравились им не больше — у Парижа проявилось лицо нравственного моралиста, защищавшего себя от солдат уже освободительных армий, а среднестатистический парижанин искал спасения от безработицы. 

Гэри Ларсон родился, когда все счёты были сведены, и формировался в художника, когда и Эффель, и Бидструп уже получили по Международной Ленинской премии. Шестидесятые, искавшие возможности порвать с ханжеским опытом старших поколений, проявились в его карикатуре смешным одобрением юношеского легкомыслия. Гэри Ларсон — американец, годы его плодотворного творчества — конец семидесятых и восьмидесятые. Массовое сознание преобладало, американская культура триумфально шествовала по земному шару, опережая политические события. Перемены во многом подготавливались опытом знакомства с американским кинематографом и американским образом жизни, которые Ларсон высмеивал. 

 

Ему не подходило, как ранее Эффелю и Бидструпу, обывательское легкомыслие его нации. Ларсон создавал узнаваемые картины социальных сцен и показывал в реакциях героев, насколько близок американец к европейцу. У карикатуры появляется экуменический интернациональный опыт. Последние годы жизни и Эффеля, и Бидструпа характеризуются сопротивлением интеллекта посредственности и вместе с тем — надеждой на согласие и примирение в европейском «общежитии».

Евангелие от Жана Эффеля

Коммунизм в шестидесятые годы запомнился строительством Берлинской стены. Экзотикой казалось и возвращение в Советский Союз церкви, многие тогда смеялись над этим. Церковь на советской территории как бы признавалась ограниченно годной, и поощрялась любая попытка отделить её стеной светской невосприимчивости. Этим и объясняется интерес к Эффелю советского издателя. Популярность была вызвана обратным: вопреки ожиданиям, карикатурист не смеялся над Богом.  После двух мировых войн он сделал эту человеческую философию доступнее, показав и атеистам, и верующим путь ко взаимопониманию. 

Квинтэссенция его творчества — юмор дан человеку Богом, чтобы располагать к добру.

Смешные тапочки и мягкотелая плакатная карикатура, стиль которой использовал Эффель в иллюстрациях к Библии, приподнимал этот текст над существовавшей тогда критикой. Эффель находил множество аргументов в пользу теории креационизма: лысый Бог со светлой бородой водил Адама по раю и знакомил его с характерными свойствами природы, её особенностями и обитателями. Жан Эффель противопоставлял общему коллективному опыту нравственный опыт одиночества, а домашние тапочки Бога — стерильной чистоте представлений о рае, о его герметичной защищённости от всего порочного и земного. Карикатуры Эффеля предлагали читателю домашний опыт общения с запретными темами, что делает его близким Бидструпу.

 

Иными словами, человек — Sapiens не потому, что он может провести анализ своих поступков, а потому, что подобно Богу смотрит на себя со стороны. Через его глаза и разум Бог наслаждается своим творением. Чтобы сделать кого-то по своему образу и подобию, надо обладать большим чувством юмора. Поэтому Жан Эффель видит Бога весёлым, неунывающим и, естественно, лысым, потому что он не лишён способности самоиронии. Человек по Эффелю — плод самоиронии Б-га. Проходя разные этапы «взросления» Адама и его «познания мира», Эффель предлагает своему читателю пример, как можно самостоятельно собрать себя, сформировать личность. Эффель, что явно не учёл советский издатель, предлагает ценнейший опыт самодостаточности.

Самодостаточность по Бидструпу

Если у Эффеля один сюжет — Адам ходит по раю и смотрит, что может предложить человеку жизнь, то у Бидструпа больше разнообразия. По одной из его идей Лев Атаманов, легендарный автор «Аленького цветочка» и «Снежной королевы», сделал мультфильм «Скамейка». Ранее строгий и неотапливаемый, мир советского обывателя приблизился к тому лёгкому и обыденному состоянию, которое элегантно и тонко подмечал в своих альбомах Бидструп и которым жила тогда вся «загнивающая» половина земного шара.

Бидструпу хватало пяти или шести сцен, чтобы показать малое во всей его красоте, не забывая при этом о морали. У Бидструпа нет ничего, что явно было бы рассчитано на ребёнка, но он такой же сказочник, как Ганс Кристиан Андерсен и Сергей Аксаков. Его карикатуры, прежде всего, впечатляют именно ребёнка, давая ему недостающий бытовой и интеллектуальный опыт. Во многих семьях с конца 1960-х и по сегодняшний день социализация начиналась с Бидструпа, описываемых им общих сцен, с которыми человек обязательно столкнется во взрослой жизни.

 

Бидструпу удалось не только соединить историю и карикатуру в комиксе, но и заставить весь мир поверить в воспитательную силу своего жанра. Сам карикатурист сравнивал своё мастерство с увеличительным зеркалом, через которое можно увидеть недостатки человека, оказавшегося уязвимым перед обстоятельствами. Почти под каждым таким рисунком есть оправдывающая героев подпись автора: «Не устоял». В отличие от общепринятого приёма всех карикатуристов, выделяются не недостатки изображаемого героя, а ситуация, в которую он поставлен. 

Комичные ситуации Ларсона

К моменту, когда в карикатуру пришел Гэри Ларсон, активный читатель и зритель карикатур полюбил смеяться над собой. Ему нравилось узнавать свои реакции в неожиданных и чаще всего глупых ситуациях, но ему не нравилось узнавать себя. В этом отношении показателен опыт, который поставил Незнайка, портретируя в Солнечном городе своих коротышек. Сложилась парадоксальная ситуация, когда и зритель, и издатель карикатуры боятся разоблачения. Следовательно, чтобы не потерять работу, должен бояться и художник. Человек знает, что у него случаются реакции, никто не совершенен, но сам он не таков. Газеты, как бы ни искали случая выставить не в лучшем виде отдельное известное лицо, вынужденно заискивали перед читателем. 

 

Способ решения этой задачи и был найден Ларсоном, сделав его знаменитым. Объявленный газетами конкурс он выиграл, предложив карикатуру на реакции человека в разные узнаваемые моменты его жизни. Ларсон сумел придумать условный манекен для симуляции ситуаций, представляемый им в разных образах, но и сам по себе смешной и запоминающийся. И таких карикатур Ларсон создал, почти догнав Бидструпа, больше четырёх тысяч. Мир героев Ларсона получил от своего автора название «По другую сторону», чем подчёркивается его иносказательность. 

Любовь Ларсона к комичным ситуациям и умение их создавать фактически из ничего, из абсурда или очевидного, создала ему славу комика от карикатуры. Он насмехается над привычками замечать только ожидаемое, вести себя предсказуемо, ждать от жизни того, что уже случилось. Что, например, смешного в двух слонах, которые держат на бивнях автобус с туристами над отвесным уступом скалы? Ниже автором сделан комментарий к рисунку: «На счет три. Готов?». Ситуация, описанная в двух слонах, смешна своей незавершенностью: карикатурист подталкивает читателя к смеху, как своих двух слонов к действию. Минимум серьезности, ни капли морали, но это работает. Это невероятно смешно (и жизненно).

Текст: Даниил Каплан