Большие города начала 1960-х — это барьеры, некомфортные и неэкологичные условия, зависимость от транспорта, шум и риск несчастных случаев. Старая практика пользования пространством изжила себя (хотя в некоторых городах не изменилась до сих пор) и спровоцировала поиск новых, часто низовых, подходов к формированию среды.

От масштабных антизастроек и велоинициатив до дешевых, простых и эффективных локальных действий — рассмотрим практики пользования пространством, сформировавшиеся за последние полстолетия.

Площади — горожанам

О том, что развитие городов не отвечает потребностям их жителей первой заявила Джейн Джейкобс. Свои позицию, взгляд на то, какими должны быть улицы и социальная столица, она описала в книге «Смерть и жизнь великих американских городов» (1961). Джейкобс была активисткой и организовывала низовые инициативы, защищая кварталы от застройки, манхэттенский Сохо — от скоростной дороги, а Торонто — от автомагистрали. Главный архитектор Нью-Йорка Роберт Мозес стал ее идеологическим оппонентом, потому что Джейкобс активно боролась против инициированной им перестройки Гринвич-Виллидж. Это было выступление креативного среднего класса против бюрократической чиновничьей машины.

Тогда же сформировался феномен Jane Jacobs moment — ощущения, которое переживает активист, защищая родной район от застройки. Для Джейкобс было очевидно, что нужно менять подход к градостроительству и возвращать горожанам тротуары, парки, дворы, площади. Сейчас урбанистические компании и активистские движения работают в соответствии с философией активистки.

Ментором Джейкобс был Уильям Уайт. Он исследовал центры американских городов, начавших с 1970-х годов приходить в упадок из-за автомобилизации и расового разделения. Его последователь Фред Кент развивал метод плейсмейкинга, утверждая, что улучшение городской среды повысит качество жизни всех членов общества. Общественные пространства города принадлежат горожанам — если не юридически, то хотя бы ментально: «Плейсмейкинг — не о дизайне, а о людях», — считает Кент. И важно не только создать место, где люди захотят проводить время, но и объяснить чиновникам принципы работы успешного общественного пространства.

Шаг в сторону от автомобиля

1960-е принесли городам две проблемы — модернизм и автомобили. Это популярное мнение датчанина Ян Гейла, которого считают вдохновителем современного урбанистического ландшафта. После войны модернисты взялись строить новые города и сделали акцент на зданиях. Это катализировало производство машин. Автомобили увеличили скорость и завладели улицами и площадями, вытеснив пешеходов из центра городской жизни.

Гейл предложил систематизировано документировать улучшение качества жизни горожан, пошагово улучшать и снова фиксировать. В книге «Общественные места. Общественная жизнь» архитектор описал, как за четыре десятка лет постепенные улучшения превратили Копенгаген из автомобильного города в пешеходный. Пешеходная улица Строгет в датской столице сейчас самая пешеходная зона в Европе. Это сделал Гейл.

Ни Джейн Джейкобс, ни Ян Гейл не были представителями движение нового урбанизма, но идейно были близки к нему. Города, ориентированные на людей, невысокая застройка, качественный общественный транспорт и акцент на публичных пространствах сформировали новую практику пользования пространством. Для Америки 1980-х она состояла в противодействии растяжения городов, вызванного переездом горожан в пригород, упадком центров и зависимостью от автотранспорта.

Новый урбанизм делил пространство на центр (с более плотной застройкой) и периферию (с менее плотной). Такая методика вернула архитекторов к классическому планированию районов, ориентированному на транзит. Улицы должны быть доступны для пешеходов и велосипедистов, объединяться в кварталы, а точки притяжения — магазины, больницы, школы — размещаться рядом с остановками транспорта.

Локальное вмешательство

Экономический кризис последних десятилетий, оптимизация и экономия ресурсов, гражданская вовлеченность повлияли на появление еще одной глобальной тенденции. Термин «тактический урбанизм» сформулировал в 2010 году градопланировщик Майк Лайдон. Идея такого урбанизма заключалась в простой, понятной и недорогой трансформации среды силами горожан.

Практика трансформировалась в международное движение по переосмыслению городской среды с последовательным подходом к изменениям и локальными решениями. Низовое отвоевывание пространств не только имело долгосрочное влияние и незначительный риск, но и ускорило рост социального капитала жителей. Такие инициативы становятся аргументом для муниципальных органов власти, не склонных к гибкости и риску. В результате городская власть поддерживает и легализует изменения.

Майк Лайдон говорит о тактическом урбанизме как о старой доброй практике с актуальным значением и современными заданиями. В арсенале тактического урбанизма несколько методов, ставших классическими. Это создания импровизированных парков на пустых парковках. Классический пример — Park (ing) Day, ежегодная акция, во время которой парковочные зоны превращают в зеленые зоны. Главные транспортные артерии города делают недоступными для авто в определенные дни или на выходные, и тогда они становятся площадками для уличных художников, спортсменов, велосипедистов и пешеходов. Впервые Park (ing) Day провели в 1965 году в Сиэтле, а сейчас такой день практикуют и в украинских городах.

Атака пешеходными «зебрами» не столь эстетична, сколь утилитарна, ведь делает пространство более безопасным и подсказывает городским службам, в каком направлении действовать. Временные переходы показывают, кто должен быть приоритетным в транспортной инфраструктуре города. Во время бомбежки стульями (chairbombing) уличную мебель из подручных материалов ставят там, где мало социальной активности или негде сесть. Это привлекает внимание к устаревшим публичным пространствам и делает их более удобными. Другие методы — очистка от рекламы и несанкционированное садоводство. Партизаны выбирают незадействованные участки или пустыри и создают там зеленые цветущие места. Это не просто украшает, но и подталкивает к добрососедству и локальной кооперации.

Современное публичное пространство вышло за рамки архитектуры и определяется также медиа и туризмом. Роберт Хаммонд говорит: «Вместо того, чтобы спрашивать у местной общины, какой дизайн им больше нравится, мы должны были спрашивать, что мы можем для них сделать». Он — сооснователь компании «Друзья Хай-Лайна», , которая проектировала парк Хай-Лайн. Этот парк, разбитый на месте надземной железной дороги — главное общественное пространство Нью-Йорка. Расположившийся поверх старых рельсов надземной железной дороги нью-йоркский парк «Хай-Лайн», пожалуй, один из наиболее часто упоминаемых примеров переформатирования общественного пространства. Популярность парка спровоцировала массовое строительство, увеличение плотности населения, рост цен и массовый переезд местных жителей. Роберт Хаммонд считает, что концепция парка провалилась, потому что «у людей есть более серьезные проблемы, чем дизайн».

В декабре 2016 года члены ООН подписали международный договор The New Urban Agenda об инновационном развитии городов в ближайшие 20 лет. Этот документ готовит города к увеличению населения, а городские системы (от инфраструктуры до здравоохранения) — к устойчивости перед вызовами. Программа акцентирует внимание на публичных пространствах: их появление должно отразиться на экономике, экологии, взаимодействии и образе жизни горожан, их здоровье. Согласно договору, методы управления пространствами на практике должны показать, что, например, реконструкция улиц приносит реальную пользу жителям.

Мастер-планы: функциональность, эстетика или вандализм?

Какие практики освоения пространства определяют вид и функции современных украинских городов? На уровне органов местной власти они знакомы нам как градостроительство, воплощаемое в департаментах, управлениях или исполнительных органах, имеющих в названии словосочетание «градостроительства и архитектуры». Урбанисты обращают внимание, что западные города опираются на другой термин — urban planning, то есть городское планирование.

Стратегию и видение развития пространства прописывают в мастер-плане на 15 и более лет. К созданию документа привлекают различные группы, в нем обозначают потенциальные проблемы и механизмы их решения. В постсоветской системе местной власти определяющим в работе с городским пространством был генплан. У него технический характер, его разрабатывают проектные институты для органов власти. В генплане есть подробная информация о размещении объектов, инженерных коммуникаций, систем дорог; часть этой информации может быть конфиденциальной. Влиять на утверждение генплана горожане могут на начальном уровне — общественном обсуждении проекта.

Практика проектирования пространства заложена в городском дизайне. Его могут воплощать как местные власти, так и низовые инициативы или активисты. Вид парков, улиц, сооружений и в идеале наружной рекламы — то, над чем работают урбан-дизайнеры, чтобы сделать города эстетически привлекательными и удобными. Для органов власти городской дизайн часто сводится к благоустройству — формальной уборке территории и вывозу мусора. Из-за советской традиции побелки бордюров и вандальной обрезки деревьев благоустройство воспринимается как антиэстетическая практика без намека на функциональное упорядочение среды. Решения по благоустройству часто оторваны от реальных потребностей города и его жителей, поскольку их принимают в кабинетах чиновников.

Право на город

Вместе с неэффективным распределением ресурсов это делает благоустройство непрогрессивной и забюрократизированной практикой. Не в последнюю очередь она побуждает жителей к партисипации — городскому активизму. Философ Анри Лефевр описал его как борьбу за право на город, то есть возможность консолидировано влиять на создание городской среды с учетом потребностей всех ее пользователей. Это практика соседских инициатив, совместных экологических акций, ревитализации заводов, преобразования заброшенных пространств в креативные, борьба с неправильной парковкой, незаконными застройками и тому подобное.

Социолог Керстин Якобссон считает, что жители городов в Центральной и Восточной Европе мобилизуются из-за самовольной коммерциализации и нелегальной эксплуатации пространства. Их требования — изменения подхода к градопланированию, доступ к городским благам, достойные услуги и недорогое жилье. Часто активисты могут отстаивать интересы, которые противоречат друг другу. Поэтому только одна позиция не является аргументом для принятия решений властями.

Городской активизм выражается в подписании петиций и установлении парклетов или открытиях экокафе. На уровне общественной вовлеченности — это разработка проектов для общественного бюджета или бюджета участия. Жителям украинских городов он стал доступным в 2015 году. Инициатива позволяет предлагать важные для города проекты, голосовать за них и воплощать за деньги города, то есть распределять средства из местной казны.

Вместе с низовым активизмом и системой централизованного управления, город становится объектом междисциплинарных исследований, сфокусированных на процессах и методиках городских изменений — городских студий. Немало украинских урбанистов считают, что городские студии в стране неинституциализованны и только начинают формировать научный дискурс.

Текст: Христина Петрик