«Про|станство» расспросило тату-мастеров о правилах и инновациях, символизме и творчестве в этой сфере. Лента Волынчук и Станислав Мороз рассказали о своих профессиональных наблюдениях, собственных мотивах и источниках вдохновения. Дополнили их рассказы комментарии тех, кто решился нанести перманентные изображения на свою кожу. Рина Дьякова, Жанна Еникеева, Антонина Метельская, Артем Новицкий объясняют символизм и значение своих татуировок.

Профессиональное развитие

Лента Волынчук: Татуировкой занимаюсь уже года 4-5. В Украине невероятное количество талантливых мастеров и мастериц. Те, кто классно работает, не всегда готовы передавать свои знания, поэтому новички часто учатся самостоятельно. Благодаря этому появляются новые интересные приемы, эксперименты и формы. Но, как мне кажется, между мастерами и мастерицами не хватает взаимодействия и общения, хотя бы анонимного чата, куда бы мы заливали свои новости и советы.


Рина Дьякова: Мне нравится, что на моей коже есть рисунки. Это один из способов сделать тело совершенным. Каждое мое тату – это отпечаток среза времени. Есть надпись на руке «красота – молодец». Набила ее после интересного диалога с другом, который пишет музыку. Тогда для меня, абсолютного визуала, стало открытием, что другие люди могут ассоциировать красоту со звуковой композицией. А для него – наоборот. Потрясенные этим, мы сделали вывод, что красота – молодец. Сейчас это тату возвращает меня к осознанию, что понятие красоты многогранно. Фраза «я такая разная», написанная разными моими почерками, напоминает о том, что не стоит воспринимать все эмоции как себя. Если я злюсь, то я не злой человек. Если я добрая, это не значит, что моей добротой можно злоупотреблять. Я – разная, и это ок.


Станислав Мороз: Работаю мастером тату два с половиной года. В Украине культура татуирования развивается по-разному. Для себя я выделил две тенденции. Во-первых, мелкие и средние по размерам татуировки более востребованы, чем большие. Во-вторых, приходит все больше людей, готовых экспериментировать со стилями, цветами, настроениями. Ограничений нет.

Обмен опытом происходит дистанционно. Благодаря соцсетям мы понимаем, как устроена эта сфера в мире, какие новые формы и идеи воплощаются, что уже устарело. Осознанно или нет, но мы подражаем этим тенденциям, внедряем отдельные фишки в свою работу. Поэтому разнообразие увеличивается. Но все же у нас многие еще морально не готовы к кардинальным переменам в этой сфере. «Староверы» есть везде, в том числе и среди тату-мастеров.

Символизм в работе

Лента Волынчук: В эскизах я стараюсь быть как можно ближе к эстетике клиента. Не все готовы рефлексировать, поэтому в татуировках есть символизм, но глубина всегда разная. Когда мне доверяют, мы экспериментируем и ныряем до дна с идеей. Так что трудно сказать, есть ли у меня собственный стиль, техника и приемы изменяются. Обычно, когда игла касается кожи, возникает впечатление, что я проявляю то, что там уже было.

Татуирование для меня – не работа, а служение, мой язык взаимодействия с миром, мой инструмент познания себя, других, природы. В этом нет самоутверждения или эгоизма. Словно в мире есть дырочка, соответствующая мне. И став на это место, я сделала себя и мир целым. Это тонкое искусство личностного дешифрования событий, принципов, стремлений в визуальные образы.


Жанна Еникеева: Мои татуировки не только о символизме и эстетике. Если бы я когда-то замолчала, мои татуировки рассказали бы мою историю, кто я есть. Это отметки, напоминающие о чем-то. Благодаря татуировкам я не забываю свою историю, сохраняю голос.


Станислав Мороз: Для меня татуировка – это форма самовыражения. Проявить себя, свой мир и чувства, отобразить какой-то момент, увековечить близких. Я работаю в графике, с мотивами флоры, природы, животных. Не ищу символизма в работе и не требую этого от гостей. Даже если мы бьем какой-то эскиз, не вкладывая в него смысла изначально, то так или иначе тату все равно для нас что-то означает. Где-то в подсознании кроется причина, почем нам понравился именно этот рисунок. А сакральная суть этой татуировки может прийти через много лет.


Рина Дьякова: У меня на затылке набито слово «временность». Его решила сделать в период, когда очень остро ощущала недолговечность абсолютно всего, поэтому хотелось это состояние как-то запечатлеть, чтобы жить полнее. В тот период я стриглась под троечку. Позже я начала отпускать волосы, тату стало незаметным, и я о нем забыла. Сейчас вспоминаю только тогда, когда прихожу к парикмахеру, а он в процессе стрижки говори: «Ооо, у тебя тут что-то написано». Эта история свидетельствует, что тату о временности тоже не вечно.

История одного тату

Лента Волынчук: Как-то ко мне пришла Надежда. В 56 лет она решилась на свое первое тату в честь внука. Мальчика назвали Вук, что на сербском означает Волк. Мы думали об эскизе сказочного волка, смотрели детские иллюстрации, чтобы поймать настроение. Но мне хотелось тату для нее, а не о нем. Я думала о бабушках, о том, что мы никогда не знали их девчонками, как они всю жизнь берегут наш детскость, об их руках. Я ей придумала сложенные руки, тень от которых похожа на волчью голову. Это очень тонкая, полупрозрачная, минималистичная работа. А набила я ее на месте циферблата часов. Потому что у бабушек который час? Время семьи.


Антонина Метельская: Для меня татуировка – это главным образом эстетика, элемент стиля. Но есть одно тату дракона-змеи на полтела, которое я набивала 56 часов. Я болею анорексией, а эта татуировка олицетворяет мое признание болезни и борьбу.


Станислав Мороз: Наиболее интересная и эмоциональная работа над татуировками с фотографий: семьи, бабушки, сестры, домашние животные. За каждым из таких фото скрывается целая история длинною в жизнь.

У меня есть тату на руке, надпись «молодость все простит». Оно было сделано давно, в тот момент хотелось оставить прошлое позади. Люди часто спрашивают меня, что же я буду делать с этим тату в старости. Я всегда отшучиваюсь, что набью себе другую надпись – «старость все забудет».


Жанна Еникеева: У меня есть татуировка, посвященная отцу, которого не стало два года назад. Он был электриком по образованию и работал по специальности, а я унаследовала от него внутренний свет. Мне говорят, что когда я вхожу в комнату, то излучаю тепло и уют, генерирую идеи. Начало татуировки — это лампочка, потом советский провод обматывает мою руку до плеча и заканчивается на лопатке в виде двух розеток. Мы сделали дополнительную розетку на лопатке, потому что моя тату-мастерица сказала, что от меня можно подзаряжаться.

Стереотипы и стигмы

Антонина Метельская: Со стереотипами сталкивалась со стороны близких. Никто не понимал, для чего мне столько тату, я же девочка! Также не раз слышала в свою сторону, что меня хочется прочитать, потому что на моем теле много надписей. Были неприятные случаи, когда меня хватали за руку незнакомые люди, или подходили и пытались меня крутить в разные стороны, рассматривая все тело.


Лента Волынчук: Самому старшему моему клиенту 67 лет. Он всю жизнь ждал возможности сделать на себе татуировку. Но боялся показать недостойный пример детям, услышать осуждение на работе. У него было много сомнений из-за стереотипов. Но он все же решился.

Лично я сталкиваюсь с обесцениванием. Люди, никак не связанные с творчеством, не понимают, что это тоже сложная, трудоемкая работа. Все беды от незнания, а в искусстве и творчестве все очень зависит от контекстов.


Артем Новицкий: У меня много тату, есть одно большое вдоль позвоночника. Однажды я проходил медкомиссию и зашел к врачу-хирургу, который проводит общий осмотр тела. И тут дело доходит до позвоночника. Я поворачиваюсь, а он говорит медсестре: «Боже, Марина, что ты мне привела!» и начинает рассказывать мне, что он ничего не видит, чтобы я оделся и ушел оттуда.

Текст: Лилия Галка

Іллюстрації: Олена Зублевич