Цивилизационный центр Китая формировался в долинах рек и междуречьях Хуанхэ и Янцзы, что характерно для ранних цивилизаций, а сам ареал граничит с водами Индийского и Тихого океанов. Китай прославился тяготением к упорядочению и количественной экспоненции явлений. Предлагаем взглянуть на образы водной среды, которые Китай, едва ли не самая древняя из существующих ныне культур, продуцировал на протяжении тысячелетий.

Вода, кровь и жидкое пламя: субстанции, высвобожденные из первобытного хаоса

Космогония Китая начинается с образа открытия сенсорных каналов Хундуня — «Средоточия Хаоса», — живого воплощения хаотического начала, в начале изолированного от «сенсориума», то есть синтетического образа мира возникает при посредничестве чувственных каналов восприятия.

Будучи средоточием первобытных вод, Хундунь омывался морями-антиподами — Южным и Северным. Их божества-персонификациями, Шу и Ху, семь раз просверлили «желтый мешок» тела Хуньдуня, чтобы положить начало упорядоченному бытию в мире разрозненных вещей. Однако разделенный Хуньдунь продолжил существование в нескольких вторичных ипостасях: Ди-цзяне, крылатом мешке, наполненном «киноваренным огнем», и Ди-хуне, злом сыне одного из правителей. Исследователь М. Гране рассматривал круг мифов, связанных с Хундунем, в частности представление о первобытном небе как части неразличимого хаоса непроявленной потенции выделенных из сферы смешения и обособленных снизу Небес. Отсюда среди правителей Китая возник ритуал стрельбы по «небу» мешкам из кожи, наполненным кровью. Субстанция крови, как и «киноварный огонь», связана с образом «средоточия хаоса» как взболтанной субстанции внутри космического яйца, которое одновременно выступает живым протосуществом.

Протосубстанция, давшая начало субстанциям воды и крови, внутри Хуньдуня ​​до разделения была совершенно беспросветной, а по консистенции представляла собой суспензию.

На уровне мифопоэтических метафор и символов реинтеграция сущего на качественно высшем уровне предстает в образе Тай-И, «Великого Единства», циклически протекающая в каждом человеческом теле, организуя его функционирование и сосредотачиваясь в мозге. В теле Единство временно разделяется, чтобы укрепить каждую кость, каждую органическую ткань и обеспечить оптимальное взаимодействие. На одиннадцатый месяц Единое покоится во дворце Нихуань, который локализуется в головном мозге человека, что, по мнению исследователей, возможно, тождественно достижению нирваны. По мнению знаменитого Чжуан-цзы, именно эта сущность управляет всем сущим.

Воплощение Тай-И находится на пурпурной звезде Цзивэй, в месте под названием Сюаньданьгунь, «Дворец таинственной киновари». В персонифицированном виде Тай-И выглядит как младенец с погремушкой, торжественно восседающий в царских одеяниях. Погремушка из жидкого пламени дает красный свет, лишенный субстанции, и генерирует звук, распространяющийся по мирозданию. В левой руке младенец сжимает созвездие Большой Медведицы, в правой — Полярную звезду.

Субстанция жидкого огня в мифопоэтике Китая появляется в другом описании. А именно — в описании посмертного бытия, когда умершие уходят в Дворец Южной вершины в сияющем небе, где бьет фонтан жидкого огня. Он служит купелью перерождения душ; здесь, в его пламени, происходит очищение от плоти, а очищенная часть души готова к принятию новой формы, воплощения.

«Серединная равнина» и Потоп: возвращение водного хаоса и послепотопное упорядочение мироздания

Династия Чжоу, при гегемонии которой Китай зафиксировал основные черты своей цивилизации в известном нам виде, происходила от периферийной в начале группы, проживавшей в долине реки Вэйхэ. Именно Чжоу бросила вызов и преодолела тиранию Шан-Инь, жестокого царства, существовавшего с бронзового века, последний император которого по легенде любил удерживать жертв своих забав в садах, созданных из плоти, среди разлитых винных озер. Измученные испарениями и жаром жертвы были обречены умереть от такой еды и питья.

Родная для Чжоу долина реки Вэйхэ была западнее Хуанхэ — одной из двух крупных рек Китая, «Среднего государства». Духом Хуанхэ выступал Хэ-бо — «дядюшка реки». Это был зловещий персонаж: рыба с человеческим лицом, которой, как предполагают исследователи, могли приносить в жертву самых красивых дев ближних общин. Также считается, что образ мог возникнуть на основе реальной судьбы человека из Тимоу, который употреблял зелье для свободного плавания в речных водах. Он будто бы претерпел трансформацию в духа вод на восьмой раз приема зелья. Согласно мифам, он был убит или потерял глаз из-за Великого Стрельца И.

Женским воплощением реки Ло была Ло-шэнь, ей посвящена поэма III века «Ло-шэнь фу» авторства Цао Чжи. Другие женские духи населяли реку Сяншуй, в том числе духом речных вод была утопленница Фу-фей, дочь первопредка Фу-си. Повелителем речных богов и драконов выступал Цзун-тун Хэшэн-чжи.

Мифологический пласт мифов о Потопе («о возвращении к состоянию первобытного хаоса») по мнению исследователей относится к XI–VII векам до нашей эры, и зарождается в речных долинах Хуайхэ и Чжэцзян, откуда распространяется в Сычуань. Интересно, что по преданию, в реестре несчастий уже упоминавшегося Чжуан-цзы, потоп проходит как постоянное и при этом наиболее угрожающее несчастье. Культурный герой, обуздавший потопные силы, создал девять священных котлов достатка и культурных знаний. По легенде император Цинь должен был получить один священный котел из реки Си: если правитель нарушал гармонию с подданными, он терял легитимность и котлы магическим образом улетали из святилища.

Космогония Китая изображала борьбу как с засухой, характерной для более засушливого Севера, так и Потопом, с которым справился полубожественный культурный герой Юй, известный под именами Да Юй, Ся Юй, «СледРептилии», «бог разливов». Он успешно покоряет стихийные силы, делая серединную равнину, центр мира в китайской космолгии, пригодной для (агро)культуры. От богов Юй получил силу направлять самовозрастающую землю сежан, которая освобождала от потопного водного хаоса разливное пространство, которое надлежало расчистить и упорядочить для восстановления поддерживаемого богами космического порядка.

Однако отец Юя, Гунь (Кунь, «Большая Рыба»), похититель земли сижан, был казнен на горе Юйшань за неспособность остановить Потоп. Об этом повествует классическая конфуцианская книга «Шуцзин». Делал он это до Юя с помощью дамб, запруд, знаний черепахи, которой была известна тайна вод и земли сеяний. Следует заметить, что Юй в значительной степени выступает персонификацией деятельности по предотвращению разливов, тогда как отец носит черты трикстера, то есть архетипа мошенника, по одной из версий похищающего чудесную землю сижан. Исправляя речные русла, закладывая каналы и системы ирригации, Юй даже распилил целые горы, чтобы гармонизировать течения, например, разделил натрое гору, мешавшую течению реки Хуанхэ. В недрах ему подсвечивали кабан или черная змея, несшие в зубах сияющие жемчужины. Однако потеснить хаотические стихийные силы он смог лишь до пределов горы Тунбо, локализующейся на территории Хенаня. Он же изгонял из вод стихийных существ и чудовищ, делая эти воды пригодными для людей.

Виновником разливов был Гун-гун, губительный бог-мятежник, имя которого Анна Биррел переводит как «Общественные работы» (что само по себе интересно) противник бога огня Чжу-жуна. Гун-гун был духом воды и мог принимать образ трехлапой черепахи, а прислуживавший ему «Сановник» воплощался в форме девятиглавого змея. Другим многоголовым и многоруким воплощением Хаоса, бросавшим вызов богам, был Чи-ю, с его причудливой свитой: повелителем дождей Юй-ши (сыном Гун-гуна) и Фэн-бо. Интересно, что культ Юй-ши просуществовал до ХХ века. Изображалась эта сущность, персонификация созвездия Би, как бог в желтых латах с драконьей чашей дождей и мечом семи звезд в руках, и даже как кокон-хризалида. Фен-бо, разрушительное воплощение ветров, мог предстать в образе кометы, птицы, собаки с человеческим лицом. Гун-гун, которому служили эти демонические существа, разрушил ударом головы гору, и как следствие мироздание покосилось: юго-восточное направление провалилось, небосклон отклонился к северо-западной стороне, а в тверди появились пустоты. Горы и леса были поглощены пожарами, а вышедшие воды превратили землю в океан. Интересным аспектом этой сущности было то, что сначала она выступала персонификацией «Общественных работ», однако бунтует против богов и обращает свои силы на противоположную деятельность.

Противник этих сущностей, бог благоустройства Хуан-ди, ответственен за появление нужных для человеческих промыслов и перевозок лодок, а Шэнь-кун заложил рытье колодцев. И именно в колодцы была слита кровь чудовища Цзиань-ли («Советника Ивы»). В упорядоченном космосе за приливами следил бог У Цзы Юй, когда-то реальный чиновник. Первопредок Фу-си, кроме образа змеечеловека, представал также в образе человека-птицы, принесшей людям рыболовные сети.

В устной традиции Сычуани это супруги первопредки ответственные за послепотопное возрождение людей, а Нюй-ва непосредственно творит людей из глины. Согласно другим мифам Нюй-ва, которая к тому же является дочерью бога огня Ян-ди, тонет, чтобы переродиться в птицу Джинь-вэй («Стража духа»). Как отмечает исследовательница Анна Биррел, написание иероглифа «Ва» обозначает лягушку. «Женщина Ва» этимологически связывается с моллюсками, их спиралевидной раковиной и приписываемой способностью к возрождению. Нюй-ва принадлежит такой атрибут как компас, древнее китайское изобретение, первоначально размещавшееся на поверхности воды, и функционально связанное с упорядоченной ориентировкой в ​​пространстве. В мифе Нюй-ва обрубает ноги космической черепахе, фиксируя четыре стороны мирового пространства, а также преграждает путь разливу первобытных вод.

Экзотика: странствующие острова-горы, утопические и инфернальные части мироздания

Наделенный многочисленными богатствами Южных морей, Китай обращал взгляд в поисках бессмертия на восточный океан, где согласно с даосским мифопоэтическим образом, впитавшим в себя древние народные представления, располагались три странствующих Острова-горы с блаженными сонмами бессмертных: Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу. На последнем находился источник долголетия Юйлицюань, который бил из нефритовой скалы, и воды которого по вкусу походили на сладкое вино. На подступах к нему пролегали вулканические потоки и «слабая вода» Жошуй. Эти блаженные земли граничили с нижней столицей вселенского правителя Шан-ди, в которой располагался нефритовый пруд Яочи и бил нефритовый источник прозрачной воды Яошуй.

Исторический император Цинь Ши-Хуан-ди, тиран-строитель Великой Стены, по легенде, будучи одержимым страхом физической смерти тела, отправлял флотилии с детьми на поиски бессмертия среди блаженных обитателей Островов бессмертных в Восточном океане. Однако дети-посланники вместо «гор радости, моря долголетия» увидели в океане кишащие акулами воды. По другим преданиям, гробница этого императора была искусственным морем ртути под пещерной имитацией звездного свода, под которым на этих «водах» и упокоилась мумия императора с жемчужинами во рту, символизировавшими бессмертие.

Исследовательница Анна Биррел вспоминает желтые воды бассейна, способные оплодотворять жительниц Страны Женщин, в которой уничтожали новорожденных мальчиков. Другой схожий образ — Желтые источники Хуан цюань (они же «обитель мрака») в инфернальных свитах Диюй.

Семиотика: гармония противоположностей и эстетика контрастов

В эстетике из образов мира выделяли категорию шанинуй («горы-воды») ландшафтные пейзажи. Мотив потока, неуловимого пара и суспензии присущ эстетическому и метафорическому восприятию концепции принципа Дао, неустанно гармонизирующего проявленное сущее. Туман, окутавший часть проявленного бытия в дальневосточной живописи, и водяной пар в виде расплывчатых странных очертаний облака над большой волной, Канагава-оки нами ура, выражают идею присутствия Абсолютного в проявленном бытии без пантеистического отождествления с ним.

В свою очередь в топологии категория цзяншань («реки-горы») представала в значении страны; страсть китайцев к приведению всего в порядок, в частности территорий и акваторий, воплотилась в названии трактата «Каталог гор и морей». А один из «больших романов» Китая носит название «Речные заводи». «Хе-ту» («План реки»), однако, рассказывал о добыче огня. Фэн-шуй, известное во всем мире искусство обустройства пространства согласно метафизическим представлениям и расчетам, дословно обозначало идею гармонической связи «ветер и вода».

После укрощения стихийных сил Потопа культурный герой Юй сформировал девять вершин, которые служили мерилом пространства, огородил насыпями девять озер, создал девять священных котлов-треног, разделил Срединную страну на девять областей (Цзю чжоу) и проложил девять дорог. Девять лишних солнц, которые приводили к катастрофической засухе, были сбиты Большим Стрельцом И, которому также приписывают убийство водного змея в озере Двор Ливней. Отголосок этого встречаем в легенде о горах, появившихся, чтобы скрыть строителей Великой Стены от девяти солнц. В оригинальном мифе девять сбитых светил сели в скале Ва Чжао («Печ Водоворота»). Другой числовой символ выступает в легенде о том, что Небесную Реку (Млечный путь) можно перейти вброд на седьмую ночь седьмого месяца.

Династия Суй: террор и ужасающая роскошь на Большом канале

Говоря об историческом мифотворчестве в контексте водной среды и всего с ним связанного, следует поведать о танской «черной легенде», исследованной синологом Джулией Ловелл. Она изображала времена правления Ян-ди, императора династии Суй, властвовавшего в начале 600-х годов нашей эры. Задумав проложить Большой канал, который должен был соединить Север и Юг, новую и старую столицу, и транспортировать баржами с Юга более дешевый рис, сам император, по преданию, настолько злоупотреблял этим строительством, что это сделало его одним из самых безумных и садистических правителей в истории. Более поздние историки Китая рассказывали об этом вот что: он заставлял молодых девушек-невольниц, таскать вверх и вниз по Каналу корабли, но главное, по мнению танских историков, заживо похоронил около 50 000 человек на мелях, возможно, как жертвы строительству. Он наполнил Канал флотилиями плавучих дворцов, лодками и кораблями в форме драконов и фениксов, боевыми и многоярусными транспортами. К югу корабли этих флотов якобы перетаскивали на веревках из зеленого шелка. Но самое странное сообщение: для навесов использовались ресницы редких животных.

Трудно представить, что из этого правда, но столь черная «черная легенда» заставляет думать, что правдивым может быть, например, сообщение об охоте на светлячков для освещения ночных прогулок императора во время голода в Китае, когда некоторые крестьяне вынуждены были прибегать к каннибализму.

В дальнейшем исторический Китай сосредоточился на исследовании внешних акваторий, и произошло это в знаковый период, на считанные десятилетия предшествовавший эпохе Великих географических открытий Запада.

Династия Мин в Южных морях и изменение планетарного баланса

Роль династии Мин для Китая оказалась определяющей из-за перехода к самоизоляции после бурных морских исследований, в период, оказавшийся решающим для изменения баланса цивилизационных сил. И этот контраст в значительной степени закономерен для Китая. Именно тогда Китай и Запад разошлись в большой бифуркации (или большой дивергенции) на пересечении XV–XVI веков. После дипломатических миссий и плаваний 1405–1433 годов под руководством адмирала Чжэн Хэ (1371–1435), евнуха-мусульманина, правители Мин решили отказаться от морской экспансии и перспектив мировой гегемонии, которую в то время не сумели бы удержать. То есть именно позднесредневековый Китай раньше португальцев и Колумба совершил беспрецедентные морские экспедиции. Со времен императора Юнле (1402–1424) династия Мин построила шесть флотов из кораблей длиной в 60 метров, которые везли шелка, фарфор и яшму в Корею и Японию, Юго-Восточную Азию и Нусантару, Индостан и Ланку, на Ближний Восток и в Восточную Африку и могли достигать, как предполагают теоретики, каких угодно берегов.

Корабли-сокровищницы собирали на своих бортах дипломатов из самых разных стран мира. Вся эта масштабная эксплорация могла бы потеснить разрозненную морскую навигацию флотов правителей Запада. Однако несмотря на успехи экспедиций адмирала Чжэн Хэ, правители Мин поступали утилитарно, когда, руководствуясь принципом «укреплять ствол, обрезая ветви», прекратили экспедиции, засекретили результаты, демонтировали «золотые флоты». Так они отодвинули очередной династический переворот, который через несколько столетий после ужасных потрясений и кризисов совершили маньчжуры, в свою очередь правившие до переломного ХХ века. А также открыли возможность для радикального изменения баланса планетарных сил вследствие морской экспансии Запада, предвиденной еще Сенекой. А у Запад был собственный взгляд на Мировой океан и его значение.

В то же время, на протяжении веков разворачивалась масштабная колонизация китайскими общинами островных архипелагов Индийского и Тихого океанов, здесь образовывались мощные торговые сети. Исследователи, ориентируясь на сообщения европейцев с Зондских островов, предполагали, что китайцы могли доходить до северного края еще «закрытого» Австралийского континента. А в 1770-х годах практически одновременно с появлением Американской республики китайские колонисты основали ряд суверенных федеративных режимов с прямой демократией в районе Борнео. Однако к 1880-м годам эти образования были уничтожены нидерландскими колонизаторами. А континентальная династия Цин, проиграв Опиумные войны, предприняла попытки модернизировать свой флот только между 1860–1890-ми годами, уже под непосредственным влиянием Запада.

Автор: Кирилл Степанян

Иллюстрации: Катя Березовская


Использованная и рекомендованная литература:

Биррел А. Китайские мифы

Вильчек Э., Шурц Г., Вейле К. История человечества: Значение Тихого и Индийского океанов. Индонезия.

Королев С. Китайская мифология

Ловелл Дж. Великая Китайская Стена

Хатчинсон С., Хоукінс Л. Океани