«Мое задание, мое стремление — вытянуть современного человека из хаоса и катастроф, поместив его в счастливую атмосферу и гармонию»

Ле Корбюзье

Продолжаем серию «Инфлюенсеры урбанистики», которая рассказывает о людях, имевших наибольшее влияние на современные градостроение и архитектуру. Сегодня говорим о Ле Корбюзье (фр. Le Corbusier) — всемирно известном французском архитекторе, градостроителе, урбанисте, чьи проекты совмещали модернизм и смелость скульптурного экспрессионизма.

Ле Корбюзье принадлежал к первому поколению так называемой интернациональной школы архитектуры и был самым ревностным пропагандистом ее идей. В работе склонялся к экспрессионизму и поддерживал стремление своего поколения к функциональности. Он был первым архитектором, который изучил и внедрил применение необработанного бетона. Эта техника удовлетворила его любовь к аскетизму и скульптурным формам. В 2016 году 17 архитектурных работ Ле Корбюзье были включены в список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО.

Ле Корбюзье, Нью-Йорк, 1947

Ранние годы: часы, архитектура, самообразование

Ле Корбюзье родился 6 октября 1887 года в швейцарском городке Ла-Шо-де-Фон. Мальчику дали красивое имя Шарль-Эдуар Жаннере-Гри (фр. Charles-Edouard Jeanneret-Gris). Его родной городок был небольшим, но известным еще с XVIII века как мировой центр часового искусства. Жизнь юного Шарля проходила в суровой пуританской среде протестантской провинции.

В 13 лет он пришел в школу декоративного искусства Ла-Шо-де-Фон, чтобы научиться эмалированию и гравированию циферблатов — занятиям своего отца. Именно там Ле Корбюзье познакомился с Шарлем Леплатенье, которого позже называл единственным учителем. Увидев успехи ученика, Шарль Леплатенье решил, что тот должен связать свою судьбу с архитектурой. После трех лет обучения он помог юноше с практикой в ​​местных архитектурных проектах. Однако консервативной среды Ла-Шо-де-Фон было недостаточно, чтобы Ле Корбюзье расправил крылья, и Шарль Леплатенье подтолкнул его изучать мир.

С 1907 по 1911 годы архитектор-самоучка путешествовал по Европе и Средиземноморью, знакомясь с новой архитектурой. Именно во время этих путешествий Ле Корбюзье сделал для себя три важных архитектурных открытия. Монастырь Эма в Галлуццо (Тоскана) научил его контрасту крупных коллективных пространств и «отдельных живых клеток» персонального пространства — эта идея позже легла в концепцию жилых домов. Благодаря архитектуре позднего Ренессанса XVI века авторства Андреа Палладио и памятникам древней Греции Ле Корбюзье изучил классические пропорции. Традиционная архитектура Средиземноморья и Балкан дала набор геометрических форм, научила работать со светом и использовать ландшафт как архитектурный фон.

Жизнь в Париже: «Новый дух», рождение псевдонима и живопись

е Корбюзье приехал в Париж тридцатилетним. Тут познакомился с художником и дизайнером Амеде Озанфаном, показавшим ему сложное современное искусство и посвятившим в пуризм. Эта новая живописная эстетика отвергала сложные абстракции кубизма и возвращала к чистым и простым геометрическим формам. В 1918 году Озанфан и Ле Корбюзье вместе написали и опубликовали пуристский манифест Aprés le cubisme. В 1920 году к ним присоединился поэт Поль Дерми, и втроем они основали полемический авангардный философско-художественный журнал L’Esprit Nouveau («Новый дух»).

Открытый для искусства и гуманитарных наук, журнал объединил созвездие блестящих авторов — в L’esprit Nouveau презентовали идеи архитектуры и городского планирования, высказанные Адольфом Лоосом и Анри ван де Велде, защищали функционализм, боролись со стилями прошлого и неструктурным оформлением.

Общение с Озанфаном стало началом творческого пути Ле Корбюзье как художника и писателя. Вместе они написали серию статей для журнала L’Esprit Nouveau, которые надо было подписать псевдонимами. Озанфан выбрал имя Сонье (Saugnier), в честь своей бабушки, а Шарль предложил псевдоним Ле Корбюзье, имя предка по отцовской линии.

Среди наиболее известных книг Ле Корбюзье — L’urbanisme (1925) (на английском вышла под названием The City of Tomorrow and its Planning в 1929), Quand les cathédrales étaient blanches (1937), Charte d’Athènes (1943), Propos d’urbanisme (1946), Les trois établissements humains (1945) и Le Modular I (1948) (на английском — The Modular, опубликованная в 1954).

Первый творческий период: город трех миллионов и пять принципов

L’Esprit Nouveau стал трамплином для практики. В 1922 году Ле Корбюзье открыл студию со своим двоюродным братом Пьером Жаннере (кузены работали вместе до 1940 года). В это время Ле Корбюзье не только занимался архитектурой, но и активно исследовал урбанистику. Смелость, размах и новаторство его работ восхищали.

Так, на «Осеннем салоне» 1922 года Ле Корбюзье с братом представили проект «Современный город на три миллиона жителей» согласно своим видениям города будущего. В 1925 году проект был преобразован в «План Вуазен». Эта концепция радикальной реконструкции Парижа предусматривала разрушения 240 гектаров старой застройки и создание нового делового центра города. В центре должны были возвышаться 18 небоскребов, которые аккумулировали бы все офисные помещения. Такая застройка должна была занимать не более 5% территории, остальная часть отводилась под магистрали, парки и пешеходные зоны.

Maison Planeix в Париже. Вилла, разработанная в международном стиле Ле Корбюзье и его двоюродным братом Пьером Жаннере, для скульптора Антонена Плани. Этот проект принимал участие в конкурсе 1928 года.

«План Вуазен» вызвал фурор и длительные дискуссии. Многим он показался слишком смелым и радикальным. Однако Ле Корбюзье не хотел разрушения ради разрушения. Он пытался повысить уровень комфорта благодаря совершенно новой инфраструктуре, которая функционировала бы при значительном увеличении высоты застройки и плотности населения. Он писал:

«Я обнаружил, что город обладает замечательным свойством: заставляя людей жить вместе, он делает их более устойчивыми. Несмотря ни на что, они умеют смеяться и бороться за жизнь; несмотря ни на что, они сохраняют бодрость и способность шутить; несмотря ни на что, они продолжают как-то существовать! Я создал модель бесклассового города, города, где люди заняты своей работой и досугом — отныне доступным для них.

Главный архитектор города укорял: „Вы хотите разрушить красоту и историю Парижа, священные реликвии, оставленные нам предками. Вы слишком мрачно настроены и видите все в черном цвете. Вы вбили себе в голову, что так больше продолжаться не может. Вы утверждаете, что уже заложен фундамент какой-то новой жизни, не такой, как прежнее. А как по мне, то все сейчас нормально. Нужно только местами расширить улицы“.

Положение главного архитектора значительной степени улучшал роскошный служебный автомобиль с водителем в придачу. Поэтому он и был абсолютно убежден, что с уличным движением все в порядке. Он даже говорил, что если движение остановится, тем лучше — можно запретить автомобили».

В «Плане Вуазен» Ле Корбюзье воплотил свои «Пять отправных точек современной архитектуры». Эти принципы звучали так:

    1. Опоры-столбы. Ранее дом груз в земле, в темных и часто сырых местах. Железобетон дает нам опоры. Теперь дом будет в воздухе, высоко над землей; под ним и на его крыше будет сад.
    2. Крыши-сады: железобетон — это новый материал, позволяющий создать совмещенную кровлю здания. Понимание технологии, экономии, удобства и психологии приводят нас к выбору крыши-террасы.
    3. Свободная планировка: до сих пор стены были опорными элементами здания. Применение железобетона допускает свободную планировку. Этажи больше не будут отделяться друг от друга, словно отсеки. Отсюда рациональное использование каждого кубического сантиметра пространства и материалов.
    4. Расположение окон вдоль фасада. Современные методы строительства освободили окно, железобетон произвел настоящую революцию. Окна могут тянуться вдоль всего фасада, от одного конца к другому.
    5. Свободный фасад: опоры вынесены за его пределы, внутрь дома. Перекрытия крепятся на консолях. Отныне фасады — это легкие пластины изолирующих стен и окон, освобожденные от излишней нагрузки.

    Здание, о котором мечтал Ле Корбюзье, обеспечивало пространственный контраст между открытым двухуровневым публичным пространством и спальнями-клетками. Эти идеи архитектор пересмотрел и развил в 1925 году на выставке декоративных искусств в павильоне, который должен был бы стать манифестом l’esprit nouveau. В маленькой двухуровневой квартире со стенами, раскрашенными в стиле Фернана Леже, Ле Корбюзье представил свою первую коллекцию мебели промышленного производства.

В 1925–1926 годах благодаря меценатству промышленника Анри Фрюже, архитектор создал в Пессаке возле Бордо рабочее поселение из 40 домов. Ле Корбюзье старался найти формулу современного и доступного дома с простыми формами, несложного в построении и с соответственным уровнем комфорта. Но игнорирование местных строительных традиций и необычное использование цвета привело к агрессии со стороны муниципальной власти. Городская администрация отказалась обеспечивать новые дома коммунальным водоснабжением, поэтому Пессак пустовал шесть лет. Ле Корбюзье не забыл эту обиду.

В 1927 году архитектор участвовал в международной выставке ассоциации групп, производивших функциональные объекты высокой эстетической ценности Deutscher Werkbund. Для этой экспозиции Ле Корбюзье построил два дома в экспериментальном жилом квартале Вайсенхоф в Штутгарте.

Хотя Ле Корбюзье с самого начала больше всего интересовало строительство для большого количества людей, в довоенный период он чаще строил частные дома на заказы богачей. Дизайн этих построек был функциональным, а внешний вид — аскетическим: строгие геометрические формы и голые фасады. Первый дом был построен для давнего друга Озанфана в 1922 году. После — заказы швейцарского коллекционера Рауля Ла Роша (Париж, 1923 год, в 1968 году этот дом стал штаб-квартирой фонда Ле Корбюзье); вилла Майкла Стайна, брата Гертруды Стайн в 1927 году; в 1928–31 годах — вилла Савой в Пуасси на тонких бетонных столбах, окруженная пышным сельским пейзажем.

Вилла Савой

В 1927 году Ле Корбюзье участвовал в конкурсе на лучший проект штаб-квартиры Лиги Наций в Женеве. Впервые архитектор предложил для политической организации здание, не напоминающее неоклассический храм; планирование и дизайн точно соответствовали функциям. Этот проект должен был бы стать прообразом всех зданий ООН.

Вероятно, проект получил бы первый приз, но был дисквалифицирован из-за несоответствия условиям конкурса — не был исполнен китайской тушью. На самом деле консервативные члены жюри просто не были готовы к такой резкой смене парадигмы. После разочарования в Пессаке эта дисквалификация еще больше разозлила Ле Корбюзье, поставив его в оппозицию официальному архитектурному сообществу.

Однако скандал с дисквалификацией сделал архитектора не просто известным специалистом, а персонификацией современной авангардной архитектуры. Непосредственным последствием женевского дела стало создание в Ла Саррасе (Швейцария) в 1928 году Международного конгресса современной архитектуры (СIAM), призванного защитить авангардные архитектурные ценности. С 1930 организация стала также ориентироваться на теорию городского планирования в целом. Ле Корбюзье был секретарем французской секции и играл ведущую роль в пяти довоенных конгрессах. На четвертом при его содействии была принята декларация, в которую вошли некоторые из основных принципов современной архитектуры.

Публичность конкурса в Женеве также позволила Ле Корбюзье провести тур с лекциями по Южной Америке. Этот тур послужил источником для его труда Précisions sur un état présent de l’arhitecture et de l’urbanisme («Размышления о нынешнем состоянии архитектуры и урбанизме»), завершенном в 1930 году. Также Ле Корбюзье посетил Москву, где познакомился с авангардистскими и конструктивистскими архитекторами и победил в конкурсе на строительство Центросоюза (здание возводилось с 1929 по 1935 годы).

В этот период Ле Корбюзье построил два выдающихся здания. В проекте дома Армии спасения в Париже воплотил концепцию «дыхания» стеклянной стены и систему кондиционирования воздуха (к сожалению, эта часть так и не была реализована). Второе здание — общежитие швейцарских студентов в la Cité internationale universitaire de Paris (1931–1932 годы). Там Ле Корбюзье отделил жилые помещения от зон общего пользования, расположенных в отдельном здании. Два эти сегмента были соединены лестничной башней. Поверхности фасадов в основном оставались необработанными, а массивные колонны получили скульптурное значение. Именно с этим проектом Ле Корбюзье достиг равновесия между рациональным функционализмом и стремлением к самовыражению.

В конце 1930-х годов Ле Корбюзье разрабатывает генеральные планы для Алжира (1938–42) и Буэнос-Айреса (1938), проектирует здание министерства образования и здравоохранения в Рио-де-Жанейро (1936) и музей Филиппевиля (1938) во французской Северной Африке.

Все, что делал Ле Корбюзье, соответствовало выбранному им образу жизни. Он был не учителем, как его коллега Вальтер Гропиус, а руководителем. Он запирался в кабинете, а его сотрудники, приехавшие к нему со всего мира, работали на улице длительное время. Ле Корбюзье выходил в общий зал из кабинета только после обеда. Разрыв с Озанфаном в 1925 году не прервал его художественную карьеру, и он обычно занимался живописью утром. Если в архитектуре за Ле Корбюзье шли другие, то в живописи его работы до середины 1930-х годов находились под влиянием коллеги по кисти и хорошего друга Фернана Леже.

Годы войны: не время для архитектуры

Вторая мировая война и оккупация Франции нацистской Германией прервали строительно-путешествующую жизни Ле Корбюзье. Также распался союз с кузеном Пьером Жаннере — тот присоединился к французскому Сопротивлению. Ле Корбюзье был готов сотрудничать с режимом Виши, но строительство во Франции замерло. Поэтому единственной деятельностью выдающегося архитектора были картины, письма и размышления.

«Модулор» — сборник гармонических приемов, согласовывающих архитектурные элементы с человеческими пропорциями

«Модулор» Ле Корбюзье

Именно эти размышления привели архитектора к концепции «Модулора» — сборника приемов, согласовывающих архитектурные элементы с человеческими пропорциями (именно этот принцип он заметил когда-то в ренессансных строениях). Ле Корбюзье довел эту концепцию до идеала в 1950 году и после использовал для всех своих проектов, продумывая их в человеческом масштабе.

К окончанию войны Ле Корбюзье сумел превратить нападки консервативных архитектурных организаций в собственный миф. Для общества он стал Пикассо от архитектуры, а для студентов-архитекторов — символом и почти полубогом.

Pablo Picasso and Le Corbusier on the site of Unite d’habitation in Marseille 1949 © FLC/ADAGP

Второй творческий период: проект «Марсель», храмы и воплощение мечты

После войны Ле Корбюзье надеялся наконец применить свои теории планирования при реконструкции Франции. В 1945 году он подготовил два плана для городов Сен-Дье и Ла-Паллис — Ла-Рошель. В Сен-Дье, в горах Вогезов, он предложил поселить 30000 жителей разрушенного города в пяти функциональных небоскребах. Оба плана отклонили, но сама концепция впоследствии распространилась по всему миру.

Наконец при поддержке французского правительства Ле Корбюзье поручили построить в Марселе жилищный комплекс, воплощающий его видение социальной среды. Согласно проекту, марсельская жилая единица (unité d’habitation) содержала 18 этажей. 1800 жителей имели возможность проживать в двухуровневых квартирах, для которых разработали 23 варианты планировки.

В самой постройке были проложены улицы, вдоль которых располагались магазины, школы и даже отель. На крыше жилой единицы — детский сад, сад, гимназия, театр под открытым небом. Квартиры были задуманы как отдельные виллы, вмонтированные в бетонный каркас, словно винные бутылки в стойку. Проект был завершен в 1952 году, а позже похожие строения были воздвигнуты в Нанте и Брие, а также в Западном Берлине.

Атеист Ле Корбюзье создавал и сакральные сооружения, правда, за работу брался только при условии полной творческой свободы. Вдохновение искал в природе. Так, найденная на пляже раковина показалась ему символом абсолютной защищенности. Эту метафору архитектор воплотил в проектах капеллы Нотр-Дам-дю-О в Роншане и доминиканского монастыря в Ла-Туретте близ Лиона. Архитектура капеллы более романтична, Ле Корбюзье жертвует своими принципами функционализма ради эмоциональности. Так, стена была двойной для визуального эффекта, а крыша кажется подвешенной, хотя имеет много опор.

Проект монастыря был более строгим и суровым. Квадратное здание выглядит как бетонная крепость, вписанная в ландшафт. В трехуровневом стеклянном фасаде Ле Корбюзье впервые использовал стеклянные панели, установленные с «музыкальными» интервалами, чтобы получить лирический эффект.

Только после 1950 года слава Ле Корбюзье вышла за пределы Франции. В 1951 году правительство Пенджаба, штата на северо-западе Индии, утвердило его советником по архитектуре для строительства новой столицы штата — Чандигарха. Впервые в жизни Ле Корбюзье смог использовать свои принципы городского планирования в таком масштабе. Абсолютно не обращая внимания на местные традиции, он построил дворец правосудия, секретариат и дворец собраний.

Необработанный бетон фасадов; защищенные от солнца огромными бетонными зонтиками окна; скульптурные фасады; крутые линии крыши и монументальные скаты — основные элементы его архитектуры, которые сразу же повлияли на архитекторов во всем мире. В похожем стиле Ле Корбюзье построил национальный музей западного искусства в Токио (1960), центр изобразительного искусства Карпентера в Гарвардском университете (1964) и спроектировал выставочный павильон в Цюрихе, построенный после его смерти (1964).

Ле Корбюзье не слишком переживал из-за позднего признания. Казалось, ему нравилась роль одинокого и преследуемого гения. Он продолжал создавать новые здания до конца жизни: художественный центр во Франкфурте (1963), центр Оливетти в Милане (1963), дворец конгрессов в Страсбурге (1964) и посольство Франции в Бразилии (1964). Архитектор умер в 1965 году, а уже в 1968 году был создан фонд его имени.

Влияние Ле Корбюзье на современную архитектуру неизмеримо. Он помог сформировать основу почти всей модернистской архитектуры и городского планирования, причем почти вся современная теория, по существу, действовала как продолжение или отказ от его идеалов. Кроме того, он установил тот самый способ, которым сейчас пользуется архитектура: писатель Хэл Фостер называет Ле Корбюзье «архитектором-полемистом», который помог заложить основу для появления таких фигур, как Рем Колхас. В результате Алан Платтус в своем вступлении к книге Деборы Ганс «Руководство Ле Корбюзье» провозглашает: «Эффект полувекового комментария, критики, исследований и дизайна был не столько положением Ле Корбюзье, сколько растворением его в коллективном кровотоке века… Ле Корбюзье стал не столько объектом нашего дискурса, сколько частью той самой основы, на которой должен быть основан этот дискурс».

Текст: Наталия Марков-Буковськая

Источники: