30 января в новой киевской галерее The Naked Room открылась выставка «Вещь не в себе» Люси Ивановой. Более чем успешно: украинский Vogue включил ее в список лучших столичных выставок месяца. Мы написали художнице и попросили рассказать о своих картинах, вдохновении и особенностях жизни под знаком живописи.

Биографическая справка: Люся Иванова родилась в 1989 году в Днепропетровске. В 2006-2009 училась в Днепропетровском театрально-художественном училище, в 2009-2015 – в Национальной академии изобразительного искусства и архитектуры (НАОМА), также в 2013 году окончила курс по современному искусству Лады Наконечной и Катерины Бадяновой. С начала десятилетия участвовала более чем в 30 выставках, в Одессе представляла свои работы в 2013 (персональная выставка в галерее «Marcoff») и 2016 году, в рамках проекта «ПУНАБ-Калейдоскоп» в «Желтых великанах».

Что для вас первично в живописи? Эмоция, сюжет, символы, образы? Цвет, вибрация, пластика?

В живописи я обычно начинаю работать с ощущения цветового пространства – или влюбленности: в человека, животное, растение, предмет. Реже меня побуждает к работе с холстом сюжет, но и такое тоже случается.

Чужие работы я воспринимаю прежде всего с точки зрения пластики. У меня есть субъективное ощущение живописности, должно быть, меня тянет к чем-то схожим со мной авторам. Когда я вижу чужую картину, я как бы чувственно анализирую процесс написания. Если я кайфую от этого воображаемого процесса – значит, я в нее влюбляюсь. Это о пластике работы: в нее входят и цвет, и материальность; трактовка формы и определенное количество сюжета, и еще что-то, неуловимое для меня.

Если предположить, что всякое искусство по чуть-чуть меняет общую картину мира, ткань реальности – какие зерна, посылы содержат ваши картины? И стоит ли пытаться их интерпретировать, или понимание картины и впечатление от нее должно оставаться индивидуальным переживанием зрителя?

Я склоняюсь к персональной трактовке каждого зрителя, мои работы не несут очевидного нарратива, и я никого не хочу ими учить, этих задач я не ставлю. Я не знаю, зачем я пишу – в смысле, я пишу для того, чтобы чувствовать себя хорошо, но я не знаю, делаю ли этим хорошо еще кому-нибудь.

Есть ли в ваших работах повторяющиеся образы, воспоминания?

В моих работах периодически начали повторяться персонажи и фрагменты материальностей. Например, иногда моим героем становится мой алое, который я когда-то нашла лежащим на улице на Подоле: его выбросили, я подобрала. Он очень красивый и, кажется, благодарен 🙂

Можете описать свои самые яркие визуальные впечатления, которые впоследствии повлияли на ваше творчество?

Я подпитываюсь очень разными образами: фотографиями, другими художниками, интерьерами жилых квартир, видом из окна поезда, музыкой и кино, но я отчетливо могу сказать, что самыми яркими были впечатления от поездки в Египет, от пустыни и подводного мира.

Египетские зарисовки. 2015


Насколько внешние события влияют на ваше искусство? В 2014 многие художники с головой ушли в тему революции и войны. Ваше творчество изменилось в тот период?

Во время Майдана я училась в академии, и у меня было ощущение конца света. Живопись и любое искусство были настолько неуместными, что смысл бытия был временно утрачен. Я как раз писала диплом на тему зоопарка, на картине кричал слон. Там соединилась моя любовь к животным, боль за них и боль за события.

Мне никогда не хотелось заниматься политическим искусством и политическими вопросами. Мне кажется, какую бы политическую позицию я ни выбрала, это будет ошибкой, и поэтому сказать мне нечего – только кричать языком слона.

Present For City/ Подарок Городу [230×280] Oil on canvas/ Холст, масло


Сейчас сложно услышать два одинаковых мнения по поводу того, что определяет хорошую картину: эстетичность, концепция, техника, эмоциональный заряд. Каковы ваши критерии, что делает годную работу таковой?

Лично для меня важна эстетика, в очень широком смысле.

Вы уже давно занимаетесь живописью. Как со временем меняется отношение к старым работам?

Давно, наверное, если вообще можно такое говорить в 29 🙂 Отношение меняется, меняются кумиры, личные требования к себе и картине. Раньше я писала только с натуры. У меня были хорошие природные данные, плюс я писала и рисовала просто все время, но я не могла считать эти работы «своими» и «работами» в полной мере. После академии я начала работать над своими композициями, и это оказалось сложнее и интереснее, хотя и с натуры люблю писать по-прежнему.

Что для вас самое сложное в работе художника?

Художник-художнику – рознь. Меня волнует нехватка времени.

Если бы вам пришлось целый год писать с натуры любые три предмета /явления, пейзажа, человека/ на выбор – что /или кто/ бы это было?

Забавный вопрос. Я думаю, это были бы люди, к которым я испытываю влюбленность. Процесс рисования с натуры для меня – это способ любви, которой суждено реализоваться только в такой форме. Звучит пафосно, но в реальности такая сублимация действительно работает.

Каким образом произошло ваше знакомство с The Naked Room, как появилась идея выставки?

Однажды мне написали Лиза Герман и Маша Ланько [кураторки галереи, прим. ред.] и пришли в гости. Я показала работы, и они рассказали о запланированной галерее, предложили сделать выставку. Это было очень неожиданно и очень приятно.

Как вы оцениваете, насколько в Украине развито художественное сообщество, есть ли место обмену идеями и энергиями? Раньше формальную объединяющую функцию выполнял Союз Художников, потом были сквоты. Есть ли сейчас действующие, живые объединения, или художники больше сосредоточены на себе, а общение перетекает в соцсети?

Я не очень разбираюсь в таких глобальных вопросах, но точно знаю в Киеве несколько интересных сообществ и мест. Настоящих сквотов нет, есть здания, в которых группы художников снимают помещения. Образовываются сообщества, художественные группы. Как минимум, нащупываются общие ценности.

В другом интервью вы рассказывали, что у вас были сомнения по поводу живописи как медиа, но все-таки вы выбрали ее. Почему, что определило ваш выбор?

Я просто ни от одного другого процесса не получаю морального удовлетворения. Мне кажется, что все другое я могу сказать словами, и мне скучно.

К тому же этот процесс долгий, уединенный: ты закрываешься от всего в комнате и фокусируешься на очень сомнительном, бесполезном, абстрактном процессе. Я думаю, это работает как медитация. В процессе я ощущаю себя неуязвимой для внешних факторов.

Мне хочется сравнить живопись с женщиной, с которой я веду диалог и наблюдаю за ее пластикой, ответами. Во время написания работы я как бы разделяюсь, чтобы наблюдать с разных ракурсов. Я не делаю эскизов и не стремлюсь изобразить задуманное предварительно: я импровизирую, поэтому мне интересно. В общем, живопись для меня – это и медитация, и адреналин.

Сейчас на фоне ситуации с вашей alma mater, НАОМА, много обсуждают архаичность художественного образования в Украине. На ваш взгляд, каким оно должно быть, чему стоит учить молодых художников, и в какой форме следует передавать знания?

Понятия не имею, но думаю, что должно быть больше факультетов, выбора направлений, а главное – должен быть диалог, который пока отсутствует.

Часто можно услышать, что творчество и работа в мастерской – только половина (треть, четверть, одна восьмая) работы художника, остальное – менеджмент и коммуницирование в галерейных кругах либо преподавание и выполнение коммерческих заказов. Насколько это утверждение справедливо для вас? Есть ли какие-то рецепты, как сбалансировать, распределить свое время?

Мне пока сложно сбалансировать преподавание и заказы с живописной практикой, но я сейчас как раз стараюсь освободить больше времени под свою основную деятельность. Рецепт должен выписывать себе только ты сам, исходя из потребностей и возможностей.

Наш журнал называется Про|странство, и мы не можем не спросить: что такое пространство для художницы Люси Ивановой?

Пространство для меня – и среда в картине, и дистанция между материальностью мира и реальностью холста, осознания картины как условной имитации живого пространства на плоской поверхности.

Rite of Spring. Mixed media on carton. 29,5x42
Landscape and its witness. 100x120. Mixed media on canvas
Yellow house. 50x50. Oil on canvas
previous arrowprevious arrow
next arrownext arrow
 

Выставка «Вещь не в себе» продлится до 5 марта, время работы галереи – с 11.00 до 20.00, без выходных. Адрес – Киев, улица Рейтарская, 21, галерея The Naked Room.

Спрашивала Евгения Селезнева