Продолжаем рассказ о концепциях идеального города, существовавших в разное время в разных странах.

В XIX-XX столетиях произошел всплеск индустриализации и урбанизации, что изменило и представление о городе – схема наподобие той, что предлагал Гипподам, с 10000 жителей, разделенных на классы, больше не могла быть актуальной. Вместо этого градостроители пытались решить проблему сохранения баланса с природой и достижения максимальной функциональности.

Город-сад: побег из трущоб

К концу XIX века перенаселение и связанные с ним шум, грязь и бедность стали главной проблемой больших городов. Для ее решения Эбенизер Говард предложил концепцию «города-сада» или города без трущоб. В нем преимущества городской жизни – развитая инфраструктура, наличие рабочих мест, высокие зарплаты, культурная среда – должны были сочетаться со свойственной деревне низкой стоимостью жилья и возможностью жить среди нетронутой природы.

Говард предполагал, что города-сады привлекут теснящихся в мегаполисах людей, которые смогут создать самодостаточные и самоокупающиеся сообщества. При этом начальный капитал для реализации проекта должны обеспечить инвесторы, которые затем получают дивиденды в размере 5 % от городской прибыли.

«Идеальные города» XIX-XX веков: индустриальная утопия и мечты о городе-саде

Эбенизер Говард составил подробную схему своего идеального города. Его центром служит сад, из которого радиально расходятся шесть бульваров. Вокруг сада расположены общественные заведения: библиотека, театр, музей, административные здания. Их окружает просторный центральный парк, в свою очередь заключенный в кольцо магазинов и зимних садов.

Широкие улицы-авеню опоясывают центр концентрическими окружностями, одна из них – гранд-авеню, где находятся школы и церкви. На край города вынесены промышленные предприятия, их огибает железная дорога, за которой начинается «зеленый пояс» сельскохозяйственных угодий. Все улицы засажены деревьями, а дома окружены просторными участками.

Такая планировка города должна обеспечить его жителей всем необходимым и в то же время не позволять ему разрастаться. В книге «Города-сады будущего» Говард изобразил агломерацию из шести небольших городов, рассчитанных на 32 000 человек, окружающих более крупный город с 58-тысячным населением.

В 1903 году основанное Говардом акционерное общество приобрело участок в окрестностях Лондона, на котором началось строительство первого города-сада Летчуэрта.

«Идеальные города» XIX-XX веков: индустриальная утопия и мечты о городе-саде

Архитекторы Реймонд Анвин и Барри Паркер составили план, соответствовавший изложенным в книге общим принципам, но все же далекий от симметричной схемы Говарда – многие детали пришлось изменить из-за особенностей местности. Особые усилия прилагались для сохранения «деревенской» природы: при строительстве города было срублено только одно дерево.
Компания дважды устраивала выставку дешевых домов, соблазняя потенциальных покупателей низкими ценами и чистым воздухом, однако первыми жителями Летчуэрта были в основном энтузиасты-предприниматели, рабочим же переезд в город-сад был не по карману.

Вскоре в городе была построена железнодорожная станция, появились первые фабрики, занимавшиеся книгопечатанием и изготовлением корсетов. Спустя десятилетие, несмотря на первоначальные финансовые затруднения и преобладавшее в обществе скептическое отношение к проекту города-сада, Летчуэрт начал приносить доход.

Одним из скептиков был сам Эбенизер Говард, назвавший свое детище «грубой и неумелой попыткой школьника». В 1919 году, заручившись поддержкой состоятельных друзей, он основал второй город-сад – Уэлин, план которого разработал молодой архитектор Луи де Суассон. Город строился вокруг железной дороги, и до того как в нем появилась собственная промышленность, большинство горожан уезжали на работу в Лондон. Несколько лет рабочим приходилось жить в армейских бараках, пока правительство не выделило деньги на строительство домов для них. И все же город развивался: к 1931 году его население достигло 8500 человек.

Благодаря успеху Летчуэрта и Уэлина идеи Говарда приобрели популярность во всем мире. Принципы «города-сада» использовали при проектировании десятков городов, в том числе Тель-Авива, Канберры, Зеленограда. В Великобритании они оказались в центре внимания после принятия в 1946 году «Закона о новых городах», направленного на послевоенное восстановление страны.

Однако не все такие проекты оказались успешными: зачастую их не удавалось сделать экономически самодостаточными, и они превращались в «спальные пригороды», жители которых проводили большую часть времени в мегаполисах. Со временем новые города старели, сталкиваясь с трудностями при расширении и модернизации. Тем не менее, немало активистов и сегодня воспринимают книгу Эбенизера Говарда как руководство к действию.

Индустриальные утопии XX века

«Идеальные города» XIX-XX веков: индустриальная утопия и мечты о городе-саде

Еще одной попыткой рассредоточить сверхуплотненные индустриальные города была концепция «линейного города». Ее автор Артуро Сориа-и-Мата использовал этот принцип при строительстве одного из районов Мадрида в конце XIX века, но особенную популярность она обрела в СССР в период индустриализации.

Советские архитекторы представляли линейный город в виде параллельных полос промышленных и жилых зданий, разделенных зеленой зоной. Вдоль них проходят железная дорога и автомагистраль. Такая застройка легко удлиняется, прорезая узкой линией окружающие леса и поля; жители быстро добираются на работу или за город, а для поездок используют продольные транспортные артерии.

Впрочем, на практике быстро обнаружились недостатки линейной планировки: растянутые коммуникации и рассредоточенная инфраструктура создавали много неудобств, а для больниц, университетов и других учреждений, занимающих большие площади, в линейном городе просто не находилось места.

Согласно плану немецкого архитектора Эрнста Мая линейным городом должен был стать Магнитогорск – первый в мире полностью спланированный город, как утверждала советская пропаганда. Однако из-за особенностей рельефа и требований промышленного комплекса проект Мая не удалось воплотить. От исходного замысла остался только фрагмент – так называемый Соцгород.

Линейную планировку использовал и Ле Корбюзье в своих проектах «лучезарного города». Он представлял себе город в форме человеческого тела, вдоль которого располагаются вытянутые многоэтажные корпуса, окруженные просторными зелеными зонами. Жилые дома Ле Корбюзье предлагал сделать «вертикальными деревнями», связанными с деловыми и промышленными районами наземным и подземным транспортом. Стиль, в котором были спроектированы эти модульные многоэтажки с типовыми квартирами, назвали «брутализмом» – от французского «béton brut» (неотделанный бетон).

«Идеальные города» XIX-XX веков: индустриальная утопия и мечты о городе-саде

Идеи Ле Корбюзье удалось воплотить после II Мировой войны: он проектировал жилой район в Марселе и монастырь Сент-Мари-де-ла-Туретт, участвовал в строительстве нового города Чандигарха в Индии и штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке. Элементы концепции «лучезарного города» использовали Уоллес Харрисон при проектировании комплекса Эмпайр-Стейт-Плаза в Олбани, штат Нью-Йорк, а также Оскар Нимейер и Лусио Коста, авторы плана Бразилиа.

Сегодня же урбанисты считают эти проекты неудачными: монументальные здания, на порядки превышающие «человеческий масштаб», разрушают связи людей друг с другом и с окружающим пространством, что приводит к многочисленным неудобствам и социальным проблемам. Одной из самых провальных попыток реализации принципов Ле Корбюзье можно назвать печально известный комплекс Пруитт-Игоу в Сент-Луисе, снесенный спустя всего 18 лет после постройки.
Движение нового урбанизма, развиваясь, перенимает идеи градостроителей прошлого, наиболее удачно показавшие себя на практике. Однако урбанисты утверждают: как бы привлекательно ни выглядел утопический проект на бумаге, окончательное решение о том, каким будет облик города, должны принимать его жители.

Текст: Геннадий Кац