В восприятии людей присутствуют образ или идея города как чего-то более обширного и значимого, чем просто территория проживания. Существует точка сборки городской мозаики, благодаря которой город получает идентификацию, а горожанин – свою идентичность. При этом в зависимости от отношений человека и города получившиеся в результате образы могут существенно отличаться.


Макс Вебер представлял типичный город как совокупность четырёх образно-функциональных компонентов: храм, рынок, оборонительное сооружение и площадь для собраний [1]. Питер Маркузе предлагал использовать образ яйца для символического обозначения социально симметричных городов и образ песочных часов – для городов, где есть социально-пространственная поляризация [5]. Образ города с высоты птичьего полёта издавна ассоциируется с архитектоническим кругом, соответствующим солярному принципу построения, или с квадратурой, призванной защищать городские стены от осады врагов.

Но обычно горожанин осваивает город снизу, с позиции пешехода, водителя, пассажира и формирует субъективные pattern languages, благодаря чему упорядочивает пространство и начинает «понимать» город. В связи с этим Питер Лангер сводит городское разнообразие к четырём типам: город-рынок, город-джунгли, город-организм, город-машина [4]. Сравнение с рынком апеллирует к массовому товарообмену и коммуникации. Джунгли олицетворяют «дикое» восприятие городского пространства как малопривлекательной запутанной среды, таящей угрозы и конкуренцию. Метафора организма намекает на сбалансированную синергетическую связь компонентов городской системы, а метафора машины символизирует автоматизм обыденной жизни. Очевидно, что подобные «низкие» образы города присущи людям обыденного сознания или тем, кто крайне устал от городской суеты.

Образ города: из «джунглей» – к человеку

Еще одну своеобразную триаду предлагает французский урбанист Марк Оже: «город-память» воплощает индивидуальные истории людей и коллективную историю, «город-встреча» связан с увлечённым познанием достопримечательностей, а «город-фикция» возникает в воображении тех, кто ищет сугубо потребительских удовольствий, хочет «зачекиниться» в престижных локациях [2]. Очевидно, что зацикленность человека на какой-то одной функции города отрицает как городскую многогранность, так и перспективы многогранной реализации самого Homo Urbanus.

Вам будет интересно: Homo Urbanus. Темпоритм мегаполиса

Однако каждый житель волен компоновать образ города с помощью близкой для себя метафоры. Зачастую личностная история горожанина становится специфической урбогеографией: знаковые места, связанные с переживаниями и воспоминаниями, навсегда маркируют карту города для отдельного человека. Недаром известнейшие исследователи Парижа 1950-х годов — ситуационисты (группа SI) называли процесс зонирования города психогеографией. Создаваемая в результате городского дрейфа ментальная карта является одной из самых популярных стратегий в постижении образов городской среды.Образ города: из «джунглей» – к человеку

Кроме этого, городское пространство могут ассоциироваться с декорациями спектакля, а горожане – с актёрами, зрителями или режиссёрами действа. Сity dramа наполнена многочисленными сюжетами: люди работают и отдыхают, общаются, женятся и разводятся, рожают детей, грустят и веселятся, живут и умирают. В каждом сюжете скрыты свои микрофабулы, завязки и кульминации.  Поэтому жизнь города вполне можно сравнить с драмой или комедией, карнавалом, тризной или праздником. Вспомним восприятие Парижа Эрнестом Хемингуэем: это – «праздник, который всегда с тобой».

Бренд – это концептуально составленный образ, который легко узнается и четко идентифицируется

Город также может выступать своеобразным товаром, особенно в индустрии туризма. Из совокупности архитектуры, ландшафта, истории, мифологии, инфраструктуры и репутации складывается городской имидж. Если же в городе сформированы преимущества, интересные массам людей со всей планеты, он становится городом-брендом. Бренд – это концептуально составленный образ, который легко узнается и четко идентифицируется. Для него обязательны родовые атрибуты (герб, логотип, флаг, слоган). Сегодня в Сети практически каждый город «читается» благодаря этим компонентам, а также знаменитым сооружениям или массовым действам (карнавалы, фестивали, парады и пр.).

Важным элементом брендинга является миф, который обычно строится на архетипе Героя-зодчего, отражённом даже в названиях некоторых городов: Афины, Киев, Петербург. В образной панораме города большую роль играют выдающиеся реальные или придуманные персонажи прошлого. Известные деятели науки, искусства, спорта, святые и герои, писатели и музыканты – именно их имена и истории жизни создают брендовые качества городов. Например, многие воспринимают Прагу как город Кафки, Ливерпуль – как родину «Битлз», Антверпен – как город Рубенса, Одессу – как город юмора, «жемчужину у моря», Зальцбург — как город Моцарта.

Образ города: из «джунглей» – к человеку

Значительную роль в создании брендинга играют конкретные исторические события, географические особенности, социальные и эмоциональные стереотипы восприятия городов. Например, «Рим – вечный город», «Брюссель – столица Европы», «Монреаль – канадский Амстердам», «Лондон – город туманов», «Париж – город любви», «Вена – город вальсов». Бангкок (как и Лос-Анджелес) называют «городом ангелов», Петербург — «городом белых ночей».

Очевидно, что город воспринимается человеком и как эстетический объект, артефакт. Стоит взглянуть на любой брендовый мегаполис, как тут же просыпается ряд культурологических ассоциаций. В эпоху экранной культуры большую роль играет репрезентация городов в кинематографе, где они выступают фоном сюжета или самостоятельным персонажем. Вспомним названия шедевров мировой кинематографии: «Огни большого города» Чарли Чаплина, «Под крышами Парижа» Рене Клера, «Метрополис» Фритца Ланга, «Город грехов» Фрэнка Миллера и Роберта Родригеса, «Варшава» Дариуша Гаевского, «Берлин. Симфония большого города» Уолтера Рутмена, «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии. В целом можно говорить о сложившемся кинообразе города, который созвучен настроению героя картины и получает яркие экзистенциальные оттенки.

Образ города: из «джунглей» – к человеку

Издавна образ города является популярнейшим героем живописи и литературы.  Импрессионисты опоэтизировали в своих картинах образы Парижа. Парижский вокзал Сен-Лазар, Руанский собор, бульвар Капуцинок, набережная Сены на полотнах Клода Моне до сих пор захватывают ценителей настоящего искусства. А наследие классики мировой литературы состоит, в частности, из произведений, где большой город фигурирует как значимый литературный герой, например, в романах Чарльза Диккенса, Оноре де Бальзака, Уильяма Теккерея, Фёдора Достоевского, в стихах Поля Верлена, Эмиля Верхарна, Уолта Уитмена, Владимира Маяковского и других.

Первый украинский урбанистический роман «Город» Валериана Пидмогильного разворачивает интригу «врастания» человека села в городскую вселенную: от крайнего отчуждения – до чувства освоения города, счастливой сопричастности. Коллизия сельского и городского проходит трагической нотой через поэзию Сергея Есенина. Города, которые стремительно «осваивает» эпатажный герой романов Фредерика Бегбедера, сливаются в собирательный мегаобраз универсального урбан-пространства жизни «Романтического эгоиста».

Высшая точка сборки городского разнообразия – процесс очеловечивания города

Стоит отметить, что город может предстать и как акустический артефакт. С развитием урбанизации сформировалась оригинальная «музыка урбанизма», которая пыталась выразить через звук душу толпы и триумф техники: вокальный цикл «Сельскохозяйственные машины» Дариуса Мийо, фортепианные пьесы «Аэроплан», «Автобус», «Железная колея» Франсиса Пуленка, балет Сергея Прокофьева «Стальной скок» с симфоническим эпизодом «Фабрика». А электронная музыка в целом считается детищем урбанизма!

Образ города: из «джунглей» – к человеку

Но есть некая высшая точка сборки городского разнообразия. Это – процесс очеловечивания города, когда структура самого человека в триединстве души-духа-тела как бы эксплицируется на городское пространство. «Тело» города составляют его материализованные объекты, архитектоника. Уместны метафоры «лицо города», «сердце города», «мозг города», «лёгкие города», где под «сердцем» может пониматься центральная площадь, под «лёгкими» — зеленые зоны, под «мозгом» — здание власти, а в «лице» усматривается городской стиль. В некоторых не слишком экологичных городах можно встретить выражения, передающие восприятие города как больного человека: «город задыхается», «город парализован», «город замерзает» и т.п.

Что действительно является чудом из чудес, так это рождение души города

Освальд Шпенглер в своих размышлениях о городе оперировал метафорой души: «Что действительно является чудом из чудес, так это рождение души города. Как массовая душа совершенно нового рода, последняя основа которой навсегда останется для нас тайной, она внезапно выделяется из общей душевности культуры» [3, с.92].  Философ обращается к понятию «лицо города»: «Что прежде всего имеет историю, так это лицо города, выражение этого лица, его мимика, что представляет собой как бы едва ли не всю историю души самой культуры» [3,с.93]. Действительно, города часто выступают как метафизические друзья, как антропоморфные личности, с которыми можно вести диалог, дружить, влюбляться, как в человека.

Читать еще: Сенсорная атака мегаполиса

Итак, город может постигаться в одном из измерений своего образа: джунгли, базар, машина, организм, встреча, память, фикция, симулякр, ментальная карта, артефакт, киногерой, сity dramа и другие. Он прорастает в историческом времени через объекты-символы значительных событий и биографий своих жителей, формирует имиджевые и брендовые системы. Как в человеческих межличностных отношениях, так и в отношениях «человек-город» влюблённость способна перерасти в свою высшую форму – любовь. «Як тебе не любити, Києве мій?» – звучит рефреном в знаменитой песне Игоря Шамо и Дмитрия Луценко. Но чтобы полюбить город как человека, увидеть в нем собеседника и личность, Homo Urbanus сам должен проживать эволюцию от «одномерного человека» толпы – к гармоничной личности в единстве своих духовных, душевных и физических потенциалов.

Текст: Марина Препотенская


Источники:

  1. Вебер М. Город. Избранные произведения / М. Вебер ; сост., общ. ред. и послесл. Ю. Н. Давыдова ; предисл. П. П. Гайденко. –М. : Прогресс, 1990. – 808 с.
  2. Оже М. От города воображаемого к городу-фикции [Электронный ресурс] / М. Оже // Художественный журнал. – 1999. – № 24 //
  3. Шпенглер О. Закат Европы. Образ и действительность / О. Шпенглер. – М. : Попурри, 2009. – Т. 2. – 704 с.
  4. Langer P. Sociology – Four Images of Organized Diversity / P. Langer // Cities of the Mind: Images and Themes of the City in the Social Sciences / R. M. Hollister, L. Rodwin. – New York : Plenum Press, 1984. – 97–118.
  5. Marcuse P. Dual City a Muddi Metaphor for a quartered city / P. Marcuse // International Journal of Urban and Regional Research. – № 13 (4).– Pp. 697–708.