Мы уже рассказывали о концепции и истории, а также одном из наиболее ярких объектов Триеннале архитектуры и искусства в Брюгге, которая проходила с мая по сентябрь этого года. Материал огромный, и из милосердия к читателю мы вынесли наш топ-список объектов и репортаж с выставок in-door отдельной страницей. Какое отношение к Брюгге имеют лебеди, зачем установили скульптуру из мусора и что такое тенсегритный объект – читайте в нашем обзоре.

SKYSCRAPER

Скульптура из отбросов появилась в рамках ивента «Небоскреб» («Кит Брюгге») от StudioKCA (архитектурно-дизайнерское агентство, Нью-Йорк) — гигантская скульптура голубого кита высотой с 4-этажный дом, собранная из 5 тонн ПВХ-отходов, выловленных возле Гавайских островов командой агентства и волонтерами. Кит эффектно взмывает в небо из гавани рядом со статуей Яна Ван Эйка – как напоминание о 150 000 000 тонн отходов, все еще плавающих в мировых водах.

Слово куратору:

«Мы неслучайно отобрали проекты с очевидным экологическим посылом. Город и его граждане, независимо от того, нравится им это или нет, глобально связаны не только цифровыми коммуникациями, но и культурой отходов и загрязнения. StudioKCA подчеркивает огромное влияние пластикового «трэша», который мы утилизируем через наши канализационные системы, или непреднамеренно бросаем в каналы и прочие водоемы. Для меня движение к новым формам урбанизма и городского жилья обязательно начинается с осознания и переосмысления нашего бытия как вида. И принятия ответственности за то, что наш вид делает с окружающей средой».

LANCHALS

Конструкция из блоков-модулей скульптора Джона Пауэрса (Нью-Йорк) имеет ярко-выраженный силуэт лебединой шеи. Неспроста: автор изучил историю города и вдохновился следующей легендой: в 1488 году в ходе восстания в поддержку городских привилегий горожане обезглавили Питера Ланхалса – советника эрцгерцога Максимилиана Австрийского, которому город достался после смерти жены Марии, последней герцогини Бургундской. Замучили и убили многих его приспешников, но в историю вошел именно Питер – благодаря фамилии «Ланхалс», что в переводе с фламандского означает «длинная шея».
Эрцгерцог грозился сжечь Брюгге за неповиновение, но все обошлось, привилегии вернули – однако, наказав горожанам запустить в каналы 52 лебедя, как вечное напоминание о ненужных зверствах. Пауэрс обыграл этот эпизод, установив скульптуру высотой в метр в виде шеи лебедя на краю канала. Впрочем, многие видят в ней аллюзию на позвоночник или торнадо. Каждый элемент в композиции – независимый модуль, фрактал, поддерживающий других, тянущихся к небесам. Идеальный пример site-specific art, к слову, художественно разрушающий монотонность шпилевых вертикалей.

ACHERON I

Меланхоличная инсталляция Ренато Николоди (Бельгия) вдохновлена цитатой из «Божественной комедии»:

Был правдою мой зодчий вдохновлен:
Я высшей силой, полнотой всезнанья
И первою любовью сотворен.
Древней меня лишь вечные созданья,
И с вечностью пребуду наравне.

Еще до прочтения концепции, впрочем, понятно, что инсталляция – портал между живыми и теми, кто ушел навсегда. И эта строгая красота минималистичного «бетона» таит в себе некую обреченность. Ахерон – одна из рек царства Аида в древнегреческой мифологии, «река печали». Именно через нее, согласно Вергилию, Харон перевозит души умерших. Ахерон также является реальной рекой в северо-западной Греции, которая течет частично под землей. Эта дуальная природа реки – отличный базис для мифа. Николоди перенес древнюю «печаль» на бельгийскую почву почти дословно, уточняя, что его объект – это гавань, шлюз, портал между настоящим, будущим и прошлым. Не так чтобы оригинально, но смотрится потрясающе. Как и все бетонные объекты (зиккуратного типа) молодого скульптора.

FLOATING ISLAND

«Плавучий остров» от OBBA (архитектурное бюро, Южная Корея) – новое общественное пространство в самом сердце города. Платформа площадью более 100 м² окружена эластичными сетками, которые служат ограждением. Внутри предполагается разместить гамаки и диваны для релакса. Авторов вдохновили Гауди, считавший, что «прямая линия принадлежит людям, а изогнутая – Богу», и Хундертвассер, который добавил: «Прямая линия безбожна и безнравственна. Она не является творческой линией, это дублирующая, имитирующая линия». Кривая же линия по своей природе более «жидкая», более гибкая и, таким образом, более подходящая для темы Триеннале.

Бродя среди навязанных на горизонтальную трубу белых канатов в рост человека, как в стартовой позиции для макраме, трудно удержаться, чтобы не начать их переплетать. В конце концов, так и произошло. Косички и клубки приоткрывают занавес. Он как в ванной: есть что-то интимное в том, что за ней можно уединиться, оставаясь на улице. Штора иллюзорна и театральна. Фасады возвышаются над ней и растворяются в ней. Зеркало воды ее отражает, фиксируя верх и, соответственно низ. Узоры образуются в центре этого пояса.

MINNE FLOATING SCHOOL

MFS III – «Плавучая школа» архитектора Кунле Адейеми (Нигерия), более десяти лет проработавшего на Рема Колхаса в ОМА.

Это усовершенствованная версия первого проекта — MFS I, плавучей школы в трущобе Макоко, в прибрежной зоне нигерийского города Лагос. За него автор получил «Серебряного льва» на прошлой архитектурной биеннале в Венеции. Увы, тогда проект функционально провалился – постройку так и не использовали по назначению, она постепенно разваливалась, а потом и вовсе погибла из-за шторма. Только директор неработающей школы более чем «не пострадал» — заработав деньги на экскурсиях для туристов.

Тем не менее, кураторы Триеннале дали проекту второй шанс – в прекрасном парке на озере Minnewater («озеро любви»). Новая школа спроектирована местными инженерами, и теперь это супернадежная сборная конструкция со сроком службы в 25 лет – с функцией выставочного зала, мастерской и образовательного пространства. Программу для нее подготовили бельгийские учебные заведения сферы дизайна и архитектуры.

BRUG

Ярослав Козакевич (Польша) создал эстетически привлекательную конструкцию моста из стальных профилей и парусины, что уже выделяет эту конструкцию среди многочисленных мостов исторического Брюгге. Впрочем, и функция моста необычна. Он ведет на другой берег, где нет выхода, а на маленьком зеленом пятачке расположилась скульптура – лежащая Ниоба (в греческой мифологии жена фиванского царя Амфиона, сына Зевса). Детей Ниобы убил Аполлон в наказание за ее гордость и хвастовство. Позднее она вернулась домой, где превратилась в скалу на горе Сипилус (к северо-востоку от Измира в Турции). Скала продолжает «плакать» всякий раз, когда на ней тает снег.

Конструкция моста основана на пропорциональной системе, в которой каждое пересечение двух линий образует точку на человеческом лице. Каждое соединение – снимок движения двух лиц, приближающихся друг к другу. Границы/проходы – моменты взаимных столкновений Геометрическая метафора встречи будущего и прошлого. Отношения между людьми – «фишка» Козакевича. Однако для нас это просто образ того первого, мифического и настолько значимого моста, что и сам город, возникший на нем получил название «Мост» (Брюгге).

PAVILION

Почти все объекты подыгрывают либо форме, либо историческим фактам и таким манером претендуют на вход в вечность хотя бы в качестве интерпретаций. Самый честный в этом смысле – «Павильон» испанских архитекторов Selgas Cano. Яркий, почти аляповатый «пузырь», эффектный в своей дерзкой подаче – ничему не подражает, скорее мета-контекстуален, чем глубок, абсолютно временен – прицел авторов превратить его в летнее время в общественный бассейн зависит от качества воды в канале. А она, поверьте, не вызывает ни малейшего желания в нее окунаться, даже в таком карнавальном антураже. Каковой, между тем, привлек огромное количество людей для фотосетов и просто эстетического наслаждения.

Сергей Дяченко: «Пузыри. Детская радость. Мыльные пузыри упали на воду и сбились в кучу. Но цвет играет решающую роль. Оранжевого в Брюгге много. Во-первых, все обратные стороны дорожных знаков и указателей выкрашены в оранжевый. Часто можно увидеть оранжевые ворота, калитки и оконные рамы. Здесь, вокруг объекта, они тоже есть. Рядом – Школа современной архитектуры. С другой стороны – еще одно современное здание с крышей в виде полуцилиндра. Пузыри в нужном месте».

«Внутренний» Брюгге

Помимо публичного арта, был и in-door – в церкви Groot seminarie фундация современного искусства FRAC (Fonds Régional d’Art Contemporain, Орлеан) выставила часть своей впечатляющей коллекции архитектурных рисунков и моделей – коррелирующих с темой Liquid City, но в ретроспективе. Избранные проекты вписываются в этот аспект с разных точек зрения: архитектуры, социологии и биологии. Визионерские концепции Питера Айзенмана, Аглаи Конрад, Ионеля Шейна, Дэвида Джорджа Эммериха, Захи Хадид, которые в то время считались радикальными, абсолютно актуальны и сегодня.

«Порвал» проект архитектора и инженера Дэвида Джорджа Эммериха во дворе церкви – «Тенсегритный куб». Он разработан по принципу тенсегритных структур: в них равновесие, достигнутое между тягой и сжатием, приводит к устойчивой конструкции, в которой элементы поддерживают друг друга. «Игра движения и роста, морфологическое богатство которой, присущее природным структурам, практически неисчерпаемо» (Эммерих). Они могут составлять основу жилища или базовую структуру для набора модульных отсеков.

Использование церквей и прочих «культовых» сооружений – тоже не просто так. По словам Мишеля Девильде, в Брюгге пустует много подобных зданий: «Мы продолжаем строить новые здания, уничтожая природу и нерационально растрачивая ресурсы. Нам нужно сделать пустующие пространства обитаемыми, и это тоже станет темой дискуссий и встреч Триеннале».

Сергей Дяченко: «Тенсегритный объект — пространственная структура из множества диагональных коротких трубок, как бы заполняющих объем невидимого куба. Сквозь разреженные просветы в центре, если его обходить, как будто в нимбе будут концентрироваться архитектурные фрагменты окружающей застройки: то скульптуры святых, то портики, то ворота, деревья и соседние архитектурные малые формы. Этот куб – как концентратор фрагментов, которые ускользают обычно из внимания, оставаясь лишь частью общего крупного архитектурного объема. В то же время он прозрачен, если смотреть сквозь. Игра, увлекательная до бесконечности».

Реверанс в сторону здешних каналов как символа текучести и непостоянства понятен. Но движение в этом разрезе – иллюзия, ибо течет вода, текут люди, идеи, смыслы… А Брюгге, монументально вросший сам в себя – незыблем и непоколебим. Буквально и метафорически. Переварит и переживет любые попытки его осмыслить и «разжижить». Ему вся земля – платформа. А это колебания такого уровня, что нам их ощутить возможно исключительно метафизически. Нас смоет волной нами же созданного цивилизационного зигзага, а Брюгге «черным монолитом» Кубрика будет вечно плавать в безвоздушном времени (поскольку Бауман пространство практически отменил).

И прекрасно. «Современная эпоха была трипом к совершенству. По тем же причинам современная эпоха также была эпохой разрушения». Спасибо, Зигмунт. С этой мантрой и будем течь — вместе и сквозь Брюгге…
«А потом на меня снизошло озарение, и я понял: «Черт, парень, может это и есть ад?! Целая вечность в Брюгге…»

«Залечь на дно в Брюгге», 2008 г., реж. Мартин Макдонах

Особое мнение

Сергей Дяченко, архитектор, член ICOMOS:

Брюгге – цельный средневековый комплекс, сформированный в XII–XV вв. и грамотно транслируемый в современность. Один из самых романтических городов Европы, со стильной и форматной архитектурой.

Центр внесен в список ЮНЕСКО и потому, хотя там и присутствуют современные здания, выходить за рамки формата не позволено. Фест – пожалуй, единственная возможность разрушить сложившуюся структуру городского пространства, оживить, омолодить его: создать точки, где и житель, и турист эмоционально споткнется.

Все объекты независимо от концепций вписаны в пространство. Они чужеродны по духу, но играют с окружением, подыгрывают, иронизируют над ним. Современность очень осторожно пробирается в средневековую архитектуру, так осторожно, что хочется взрыва – в виде тупой бетонной сваи или скульптуры из отбросов. Неслучайно появилось огромное здание театра, состоящее из ярких объемов-кубов с вертикальным рифлением, которое не одобрили местные жители, но которому очень рады гости города, чей глаз нашел свою запятую в этой исторической монотонности.

Жидкая архитектура в данном случае – не то же самое, что смена фасадов от тысячелетних до современных и ультрасовременных. Эта смена картинок типична для изменяющегося «жидкого» восприятия. В Брюгге все не так. Здесь законсервирован стиль, а время, тем не менее, не остановить. Это город жидкого, стремительно утекающего времени и меняющихся людей с фотоаппаратами и другими все более и более совершенными гаджетами, пытающихся в своем быстро изменяющемся восприятии зафиксировать картинку города, в котором и так время остановилось.

1 часть статьи: Триеннале архитектуры и искусства в Брюгге: «жидкая» реинкарнация

Текст: Юлия Манукян